Вот потому-то дочку и назвали – Джессика. Я дам вам минуту собраться с мыслями.
Джессика, мать ее. Джессика! «Как Джессика Альба», - верещала моя жена. А по мне, так как одна из тех Джессик, что стоят в ультракоротких мини, колготках сеточкой и меховых курточках у тонированных фургонов и предлагают хорошо провести время за «штуку» и выше. Я старался об этом не думать.
Джессика Сергеевна. Да, моей мороженке будет трудновато в жизни. Ну ничего, для того я и пашу как проклятый.
Вот и все. В остальном у нас восхитительная жизнь. Чудесная жизнь. Жизнь-сказка, если хотите.
День сегодня был прекрасный. Солнце светило ярко, пробиваясь сквозь плотные едкие тучи городского смога, а стрелка термометра замерла на отметке в двадцать пять градусов. Легкий приятный ветерок разгонял духоту свойственную большим мегаполисам, а запахи свежезаваренного кофе разливались по улицам подобно любимой мелодии оживляя души и разгоняя сердца.
Сегодня у меня был выходной. Моя работа над системой diamondOS была давно завершена и проект перешел в статус закрытого бета-тестирования. Конечно, я получил допуск.
Мы всей семьей: я, Марина и Джесс, отправились в одно из этих чудных кафешек где подают мороженое в хрустальных чашечках на длинных ножках, снабжая их изрядной порцией сиропа и взбитых сливок. Маринка что-то увлеченно рассказывала о распродаже в бутике с трудно произносимым названием и недвусмысленно на меня косилась, а я же смотрел только на свою мороженку.
Джесс шагала чуть впереди, как и все дети, что хотят отгородиться от своих предков, и не отрывала взгляда от экрана телефона. Ее длинные светлые волосы полностью закрывали принт на черной футболке с изображением Гасаи Юно, а ядовито-розовые кеды заставляли мои глаза плавиться.
Джесс оглянулась. Взгляд ее голубых глаз скользнул по фигуре матери, а затем замер на мне.
Ну, улыбнись мне, мороженка, улыбнись, прошу тебя. Улыбнись и я сделаю для тебя все. Ты хотела полосатый Лес Пол? Улыбнись и мы сейчас же за ним пойдем. Только улыбнись.
Губы Джессики дернулись. Но затем продольная складка пролегла меж ее бровей и девочка отвернулась.
Слишком рано, думал я. Еще слишком радо для таких выражений на лице моей одиннадцатилетней дочери.
- Алле, прием, ты слышал, что я тебе сказала? – пощелкала пальцами у моего лица Марина. – Бирюзовое! Как я всегда хотела.
- Джесс, ты рада, что мы выбрались всей семьей? – спросил я, игнорируя жену.
- Пофиг, - ответила девочка.
Я мельком взглянул на жену. Губы дрогнули, но пресловутая полоса не появилась.
- Джессика! – Боже, как же это имя резало уши, а ведь уже одиннадцать лет прошло. – Ты не должна так отвечать отцу.
Марина топнула ножкой, и оглушительное эхо от ее оббитого каблука разлетелось по полупустой улице. Редкие посетители кофейни на углу бросили на нас ленивые сонные взгляды, но, не заметив ничего любопытного, быстро потеряли к нам интерес.
- Посмотри на меня, Джессика, - требовала Марина, продолжая постукивать каблучком. – Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь.
Джесс лениво повернулась и уставилась на мать. Во взгляде была сталь. Тепло голубого летнего неба обернулось пронизывающим холодом полярных ледников.
- Хватит вести себя как взбалмошная маленькая девочка, Джессика. Ты уже давно не ребенок. Мы знаем, что ты особенная, знаем от твоих учителей. Они постоянно нам говорят, что года через два ты можешь смело закончить школу, что им уже сейчас нечему тебя учить. – Маринка принялась размахивать руками, как всегда, когда хотела придать своим словам значимости. – Но твое поведение! Твоя манера одеваться! Твое безразличие ко всему, что тебя окружает! Пойми, это все до добра не доведет!
Где-то на середине этой бравады Джесс натянула на голову розовые наушники. До меня долетели первые ноты знакомой мне песни, а уже через секунду из наушников полились мощные гитарные рифы сопровождаемые целым симфоническим оркестром и гребанным церковным хором. Я не знаю, действительно ли Within Temptation пригласили церковный хор или это обычные певцы, но отчего-то это меня очень заинтересовало.
Марина застыла. Ее рот закрылся. Очень медленно. Губы дрогнули.