Я подошел к телескопу – еще одному из прошлых увлечений Джесс – и направил его на здание ДайКорп. Вертолет не стал подниматься выше, чтобы совершить посадку на специально оборудованной площадке на «чердаке». Вместо этого он спустился ниже и завис над широким садом для отдыха персонала. Через секунду из него стали выскакивать мелкие фигурки в военной форме.
- Морпехи, - крикнул я Джесс. – Какой-то особый отряд. Их знаков я не узнаю. И это не частная охрана компании. Этих бы я узнал.
- Пап. – Джесс потыкала меня пальцем в спину.
- Что такое, девочка моя?
Джесс усиленно кусала губу. Лицо было бледным, но сосредоточенным.
- Ситуация вышла из-под контроля.
Я ее не понимал. Мой мозг работал намного медленнее, чем мозг моей гениальной дочки.
- Ситуация вышла из-под контроля, - повторила она, указывая рукой на зависший в паре кварталов от нас вертолет. – Только по этой причине ДайКорп могли привлечь армию.
Она была права. Такая компания как ДайКорп имеют свои войска финансируемые из бюджета. Обычно это бывшие военные, компании наемники, с бритыми головами, квадратными мордами и отсутствующими принципами. Но если вызвали армию, то тогда охрана...
- Да, папочка. – Джесс все прочитала по моему лицу. – Скорее всего, охрана уже мертва.
- Боже, Джесс, их там почти сотня!
- А сколько людей необходимо, чтобы уничтожить оживший ночной кошмар?
Она попала в точку. Кошмар уничтожить нельзя. Его нельзя прогнать и нельзя забыть. Кошмар сам решает, когда покинуть вас.
- Черт возьми, мать вашу – прости, Джесс, - что же там происходит?
Я сам не знал, был ли это вопрос или обычный крик души, но спокойный голос моей дочери все поставил на свои места:
- Хочешь увидеть?
Мы спустились по лестнице, решив не искушать судьбу и не использовать лифт. Покинули здание с черного хода и свернули в подворотню между нашим домом и соседним. Выглядело здесь все отвратительно, совсем не закоулок престижного дома. Воняло еще хуже.
Джесс повела меня в закуток с мусорными баками. Ночь была очень теплой, отчего-то температура поднялась градусов на семь, и потому она надела на себя длинную футболку без рукавов с капюшоном – кажется, женщины называют ее туникой, - с принтом Кобейна. Достаточно длинную чтобы прикрыть нижнее белье, но не достаточную для того, чтобы скрыть колени. Черно-розовые полосатые чулки выше колена – идеальный zettai ryouiki. Ядовито-розовые кеды на ногах и того же цвета наушники. За спиной болтался черный рюкзак увешанный значками.
Я смотрел на Джесс и думал: «Когда же она в первый раз покрасит волосы в розовый цвет и покажется мне?». И как я на это отреагирую? Буду стоять как истукан, открывая и закрывая рот, а потом выдавлю: «Очень красиво... милая». Или устрою истерику с криками и размахиваниями руками? Нет, второй вариант, скорее для моей жены.
- Джесс, - зашептал я, боясь, что услышат копы из оцепления, хоть я их и не видел. – Куда ты меня ведешь?
- Сюда, скорее.
Джесс забралась на мусорные контейнеры и, подпрыгнув, ухватилась за конец пожарной лестницы. Мне ничего не оставалось, как последовать за своим ребенком. Так и думал, что эти пожарные лестнице на манер западных домов – раздолье для воров.
- Мне не подключиться к сети ДайКорп извне, - пояснила Джесс, когда мы уже были на крыше. – Но в квартале отсюда установлен внешний сервак dOS и вышка ретранслятор. Если сможем проникнуть внутрь, то я с легкостью подключусь к камерам наблюдения башни.
- Правда?
- Ну да, - дернула головой Джесс. – Останется только взломать их систему, самую передовую во всем мире. – Девочка повела плечом, как всегда делала ее мама, когда не была в себе уверена. – Так они говорят.
Для меня все это звучало слишком самонадеянно, но ведь речь идет о Джесс, а она ломала серваки на спор уже в третьем классе. Это было лишь вопросом времени, когда мне позвонят на мобильник и сообщат, что мою дочку арестовали за хакерство и мне придется ехать забирать ее в полицейский участок, а возможно и платить залог.
- Хорошо, веди. Куда нам дальше?
- Прямо по крышам до здания энергетической компании.
- По крышам?
Я вздрогнул и глянул вниз. Чуть-чуть, не подходя близко к краю. Было высоко. Для меня так очень высоко. Человеку, балансирующему на самой грани опасно подниматься выше второго этажа, не говоря уже о десяти.