Она боялась. Лицо не могло скрыть тревоги, ведь это лицо хоть и взрослой, но все-таки маленькой девочки.
Я не собирался делать этот шаг. О чем я думаю? Никогда не собирался. Я всегда считал его уделом слабаков. Что может быть проще, чем шагнуть? А ты попробуй отступить, сделать шаг назад. Попробуй прыгнуть, схватиться, подтянуться. Попробуй выбраться. Ведь наверху всегда светит солнце, даже если мы его не видим.
Я перебрался на другую сторону, глядя только в глаза-льдинки, которые теплели с каждым моим шагом.
- Слава богу, - прошептала моя дочка-атеистка. – Я думала, ты хочешь...
- Я тоже.
- Папочка?
- У меня плохо получается думать. Ты сама говорила.
Губы Джесс растянулись в неуверенной улыбке.
- Помнишь? Ты просила нас с мамой поменьше думать, так как выходило паршиво.
- Паршиво, - вместе со мной произнесла Джесс.
- Думать будешь ты, мы лишь инструмент для воплощения твоих мыслей.
Джесс прижалась ко мне, улыбаясь уже во весь рот.
Она сказала это, когда ей было всего четыре. Заговорила в семь месяцев и с тех пор болтала без умолку. С ума нас сводила. Конечно, поначалу это были простые нечленораздельные звуки и полуслова, с каких обычно начинают дети, но к полутора годам заболтала целыми предложениями. Вот тогда-то мы и поняли, что растим не простую девочку.
- Идем, папочка. Уже рядом.
Вышка была и правда рядом, буквально за следующим изгибом здания. Кто бы мог подумать, что подобраться к объекту ДайКорп так просто.
Вышка и внешний сервак были огорожены высоким забором. Огонек электронного замка призывно мигал.
- Можно попробовать его чем-нибудь сломать, - предложил я.
- Хорошая идея. Посмотри чем.
Джесс опустилась на землю (фактически крышу) перед сетчатой дверью и что-то достала из глубокого кармана туники. Рюкзак опустился на крышу рядом с ней.
Я бродил не больше минуты, пока не наткнулся на обрезок узкой трубы, немногим больше метра. Такой идеально сгодится, чтобы работать им как битой. Когда вернулся, то застал Джесс с закушенным языком. Ее лицо освещал широкий экран телефона. Пальцы быстро перемещались по нему вправо и влево.
Я уже собирался показать дочери свою находку, как вдруг замок пикнул и открылся. Джесс посмотрела на меня и улыбнулась. Никогда не недооценивайте своих детей.
- Умница, мороженка. – Я бросил трубу на крышу.
- Я подумала тебя чем-нибудь занять.
- Как собаку, когда ей бросают палку?
- Не обижайся, папочка.
Я погладил дочь по голове. Никогда не обижался.
- Тут будет чуть-чуть сложнее, - виновато скривилась Джесс. – Придется подключиться напрямую. Это будет первый случай внешнего взлома dOS. Если все получится. Говорят защита совершенная. И ось совсем свежая, еще ни разу не ломаная.
- И я такое слышал.
- Посидишь рядом со мной?
- Конечно.
Я опустился на крышу рядом с Джесс, и она прижалась ко мне костлявым плечиком. Большие розовые наушники надвинулись на голову, и пальцы заметались по клавиатуре.
Я ничего не понимал из того что происходит. Компьютер я освоил только на уровне обычного пользователя (Ворд-Гугл-Фэйсбук), ну и еще несколько необходимых дизайнерских программ. Не было нужды, за меня все делали ребята из моего отдела, я должен был лишь генерировать гениальные идеи. И пока все шло неплохо.
Я взглянул на дочь: носик сморщен, как всегда, когда она напряжена (это от мамы, точь-в-точь), вертикальная линия между бровей, губки поджаты (тихо мурчит кот Шредингера, раздирая палас в прихожей), глазки бегают от строки к строке, из наушников громом льется музыка. Hacking to the Gate в исполнении Пеллека и Раон Ли. Выбор как всегда отличный. Может внешность ей досталось от мамы, но хороший музыкальный вкус от меня.
Взгляд сместился на лэптоп. Тот самый, что заснял измену моей жены. Гигабайты измены. Я понимал, почему Марина не воспринимала его всерьез: небольшая серая коробочка, очень толстая, с большими клавишами и острыми углами разительно отличалась от всего, что яблочная компания выпускала до этого. Легко принять за старое барахло. Так бы и я поступил, если бы не знал, сколько он стоит и что у него внутри. Сам заказывал из первой партии. Отдал страшные деньги. Но все для моей мореженки, чтобы увидеть радость на ее лице.
Моя жена не любила смотреть фильмы, не любила читать. Она любила говорить о книгах и цитировать классиков и современников (особенно последнее), чтобы блеснуть знаниями в сети и собрать «лайков». Любила всем говорить, что ее любимый режиссер Квентин Тарантино, хоть и не видела ни одного его фильма. Да, она любила много говорить, но только не смотреть, и только не читать. Я всегда подшучивал, что однажды это выйдет ей боком.