- Не используй новый протокол, попробуй старый добрый GSM. Вот только сеть у меня не доступна.
- Сейчас.
Джесс опустилась на крышу и, скрестив ноги в позе лотоса, принялась что-то отбивать на экране телефона.
- Мобильная сеть еще здесь, - поясняла она между делом. - Ее просто глушат военные. Они оставили несколько закрытых частот для себя, но я могу выделить линию и нам, использовав их протоколы защиты.
- Ты умнее всех кого я знаю.
- Я просто компьютерный фрик, папочка.
- Ты мой самый любимый во всем этот мире компьютерный фрик. И самый умный.
Джесс робко улыбнулась.
- Кому будем звонить?
Я показал номер телефона. Джесс нервно закусила губу.
- Линия готова, папочка. Тебе стоит поторопиться, сигнал слабнет с каждой минутой.
Я выдохнул, унял нервную дрожь в конечностях и приложил трубку к уху. Длинные гудки внезапно оборвались и сменились короткими.
Ну как же? Еще бы все было как-то иначе. Всегда все мысли только о себе.
Я нажал кнопку повтора. Джесс умоляюще смотрела на меня, отступая все дальше к вышке, следуя за сжимающимся кругом света.
Ну же, ну же!
Короткие гудки! Чертова сука! Сука! Сука! Сука! Тварь!
Успокойся. Двое. Помни, всегда двое. Сука и Козел.
Длинные гудки оборвались. Коротких не последовало. В трубке повисла тишина. Длилась она не дольше десяти секунд.
- Что? - спросил усталый раздраженный голос, полный злобы и безразличия.
- Марин! Не вешай трубку! Выслушай меня...
- Наслушалась уже, Сережа. На всю жизнь вперед наслушалась.
- Марин...
- И кулаки твои я тоже услышала. Они были куда красноречивее.
Вспыхнули сразу несколько ламп. Осколки дождем обрушились нам на головы. Тени пронзительно завизжали, подступая все ближе.
- Марина, это очень важ...
- У тебя все очень важно, Сережа. Работа важная, совещание важное, проект очень важный. А вот и важная командировка. И что же это? Концерт важный. Игра важная. Важный матч, важное письмо, важное важное. С меня хватит, Сережа, я не стану тебя слушать. Я вешаю трубку.
- Не смей!!! - Я заорал так, что Джесс от страха сжала уши, а тени подхватили мой крик. - Не смей, чертова сука! И заткнись! Ради всего святого, заткнись. Помолчи хоть одну минуту в своей жизни. Не все вращается вокруг тебя, на этот раз дело в Джесс.
Кажется, мой крик заставил ее слушать. Впервые в жизни заставил ее слушать. Если бы я только знал. Если бы мне сказали раньше. Чего еще ей хотелось? Чтобы я был более грубым? Более неотесанным? Может жестким в постели? Придушить, ударить, заломить? Если ей все это было нужно, так чего же она молчала все эти годы?
- Джесс? - голос спокойный. Ни злобы, ни безразличия. Немного встревоженный.
- Мы слегка влипли, Марин.
Джесс убрала руки от ушей и коротко кивнула.
- Что случилось? Где...
- Молчи!
Тишина в трубке, только тихое сопение. Она всегда начинала сопеть, когда все шло не по ее плану.
- Где ты сейчас? Где остановилась?
- У сестры.
- Она дома? Ее муж дома?
- Да, они спят.
- Мы будем у вас самое большое через полчаса. Спуститесь вниз. Встретьте Джесс. Я приведу ее к вам.
- Сережа, что случилось? - чуть паники в голосе.
- Не по телефону. Ты сможешь это сделать?
- Она и моя дочь тоже, хоть и смотрит она только на тебя. - Тихий всхлип. - Вот и жить ушла к...
- Полчаса, Марин. Ясно?
- Полчаса. Мне нужно куда-то позвонить? Вызвать полицию?
Иногда она была у меня круглой дурой, но вот в такие, в критические моменты могла задавать вопросы только по существу, не распыляясь на вечное «во что ты втянул мою дочь?».
- Думаю, лишним не будет. Пусть патруль ждет возле вашего дома. И позвони Дятлову. Скажи, что надо валить вышки. Думаю, он поймет.
- Вышки. Поняла. Что-то еще?
- Нет...
Я секунду подумал.
- Марин... спасибо.
Она не ответила. Но и связь не оборвала. Я еще несколько долгих мгновений слушал ее сопение в трубке, а затем нажал на клавишу отбоя.
- Папочка?
Я взглянул на Джесс. В ее голубых глазках теплилась надежда. Ах, моя непорочная душа.
- Готова, родная?
Джесс уверенно кивнула и взяла меня за руку.
- Что ты хочешь сделать, милая?
Мы сидели в темноте лестничного пролета соседнего дома. Наши взгляды были прикованы к умирающему свету роковой вышки. Тени не видели, как мы проскользнули на соседнюю крышу, не видели, как спустились на пожарную лестницу. Все их внимание приковывал затухающий свет последних прожекторов. Он словно гипнотизировал их, манил к себе и обжигал как пламя костра. Они собрались в кружок вдоль световой линии и стояли неподвижно, лишь синхронно мерцая в ночи.