- Может, Вам и было что-то там ясно, - хмыкнул Максим. – Я просто думал о Вас. Это не флирт, это чистая правда.
- Тогда мне интересно, в каком контексте Вы обо мне думали?
- Я рад, что Вас хоть что-то относительно меня заинтересовало.
Полина опять смутилась. Выходило так, что он опять с ней флиртует, и она его поощряет. Отвечает ему и точно так же заигрывает. Ерунда какая-то! Ей это не надо, она серьезная замужняя женщина. Она никогда не изменяла мужу и даже мысли подобной не допускала. Она никогда и никому не строила глазки, не подмигивала, не кокетничала. Она даже не умела этого делать.
- Вы меня неправильно поняли, - начала было она, но на столе задребезжал телефон. Она схватила его как утопающий соломинку и не глядя ответила: - Да?
- Полька! Это ужас какой-то! – всхлипнула в трубку Зоя. – Я убью его наверное, я просто не могу больше…
- Зойка! – Полина прикрыла трубку рукой и отвернулась от Максима, который вздернул брови, услышав как в трубке вопят. – Успокойся, пожалуйста. Я ничего не поняла, объясни толково.
- У Светки концерт сегодня, я ей вчера такое платье купила офигенное. Полночи гладила, потому что там столько воланов и кружев, развешивала на стуле, чтоб не помялось. А он сегодня приперся откуда-то пьяный вдрызг, завалился в зале практически на это платье. Мне Светка сейчас звонит, вся в слезах – платью каюк. Оно все грязное и рваное. Я не знаю, как он там упал…
- Зоя-Зоя, не истерии хоть ты. Надо думать, что делать дальше.
- Да что тут сделаешь? Через три часа у нее выступление, денег на новое платье у меня нет.
- Так, успокойся, я сейчас что-нибудь придумаю…
- Что случилось?
Это уже встрял Максим. Он стоял совсем рядом, и Полина отчего-то заволновалась, его присутствие взволновало ее, что она даже не услышала, что подруга сказала в трубке. Она попыталась что-то сказать, но в горле пересохло, губы беззвучно зашевелились… Максим расценил это как женскую истерику, волнение за подругу или что-то в этом роде. Поэтому взял инициативу в сои руки, отобрал у Полины трубку и сказал:
- В чем дело? Что у Вас стряслось?
- Вы кто? – опешила Зойка и даже плакать перестала от неожиданности.
- Меня зовут Максим.
- Новый Полинкин начальник?
- Можно и так сказать. У вас что случилось?
И Зоя принялась подробно рассказывать ему историю с платьем.
Полина смотрела на Воронина во все глаза. Что такое? Отобрал трубку, слушает, как ее подруга выкладывает ему свои проблемы. Собственно говоря, зачем он это делает? И Зойка тоже хороша, говорит ему там что-то, при чем без слез и истерик, которые были минуту назад, а как вполне вменяемый человек.
- Послушайте, Зоя, - твердо сказал Максим, выводя Полину из шокового состояния, - Вы сейчас едете домой, успокаиваете свою дочь и отправляетесь прямо на концерт.
- А платье?..
- Будет Вам платье, - улыбнулся Максим, - не волнуйтесь.
- Но…
- Без «но», - отрезал мужчина. – Делайте, что я сказал.
- Хорошо, Полина знает, где студия, в которой Светка занимается. Или Вы куда платье привезете?
- Прямо к концерту.
Максим нажал кнопку отбоя и вернул телефон Полине. Та смотрела на него вопросительно и немного скептически.
- Я что-то не поняла, что это сейчас было.
- Что тут непонятного? Мы сейчас поедем в какой-нибудь торговый центр и купим платье для дочери Вашей подруги.
- Это акт доброй воли или как?
- Какая разница? Вы хотите помочь своей подруге? Мы припираемся, а время идет. Вы размер девочки знаете?
- Примерно.
- Поехали.
Полина схватила пальто и почти бегом кинулась за мужчиной, пока он не передумал. Пока в зале она давала некоторые указания на время ее отсутствия, Максим исчез. Она выскочила на улицу и завертела головой в поиске машины или хотя бы его самого. Увидев, что он машет ей рукой, она метнулась в его сторону и затормозила перед машиной. Это был автомобиль Петра Ивановича. Полина знала его прекрасно, потому что, когда это было нужно, он возил ее в налоговую или другие инстанции.
Она уселась на переднее сиденье и осторожно погладила обивку двери и сиденье. В салоне приятно пахло, и запах был настолько знакомым и как бы даже родным, что у Полины защипало в носу и заволокло глаза слезами. Так жалко ей было Петра Ивановича…