- Мам, ну ты что, - смутилась Света.
Зоя плакала от счастья и ничего не могла сказать. Полина подошла к ним, обняла обеих.
- Ты великолепно танцевала, - всхлипнула она.
Света подрыгала ножками, и мать выпустила ее из объятий. Она провела ручками по пышной юбке, довольная покрутилась и сказала:
- А платье у меня сегодня лучше всех!
- Ты и так была сегодня лучше всех! – похвалил Максим. – Я бы так танцевать не смог.
Полина задохнулась от нахлынувших эмоций. Она не ожидала, что он способен на такие нежности. В этот момент в ней произошли некие перемены, она посмотрела на него по-новому. И тихо сказала:
- Спасибо…
4
- Это уже не в какие ворота не лезет! Вы что себе позволяете? Это ужасная наглость, я этого не потерплю!
Она ругалась уже минут пятнадцать.
Максим сидел на кожаном диванчике в углу и молча наблюдал за ней. Она мерила кабинет шагами то вдоль, то поперек, то от двери к окну, то от шкафа к дивану, на котором он сидел. Все это время она возмущенно кричала, какой он бесцеремонный наглец, даже раскраснелась от негодования, трясла руками и время от времени тыкала на свой стол.
На столе как раз лежал предмет ее сегодняшних словоизлияний – квадратная белая коробка. Крышка была снята, полупрозрачная бумага клочьями высилась сверху, сбоку свешивался краешек зеленой ткани.
Его вчерашняя покупка – платье!
Полина была так возмущена, словно он подарил ей кило лягушек или сушеных тараканов. Он не успел утром зайти в ее кабинет, как она набросилась на него чуть ли не с кулаками, кричала, гневно сверкала глазами, топала ногами… А он смотрел на нее, ничего не говорил в свою защиту или оправдание и только думал о том, как же она ему нравится. Даже такая сердитая и возмущенная. Такая живая и настоящая, что ему безумно захотелось ее поцеловать. Прижать к себе и увидеть, как от удивления глаза становятся у нее все больше и больше, он даже увидит свое отражение в ее зрачках.
Потом он коснется ее губ своими губами и только тогда она придет в себя и непременно начнет вырываться, толкаться и пинаться. Но он ни за что не отпустит ее, пока она не затихнет и не начнет ему отвечать…
- Вы меня не слушаете что ли? – совсем близко спросила Полина.
Он сообразил, что действительно отвлекся, совсем замечтался. Предмет его грез стоял перед ним, уперев руки в бока. Брови сошлись на переносице, глазки блестят от злости, и вся такая напряженная, прямо таки оголенный нерв!
- Простите, я отвлекся.
- Я заметила, - она презрительно выгнула брови дугой. – У вас был такой вид как у кота после литра сметаны.
Максим усмехнулся, но не ответил на ее замечание. Знала бы она, отчего у него был такой довольный вид, наверное, вскипятилась бы еще больше.
- В общем так, - сказала она уже намного спокойнее, - прекратите делать мне такие дорогие подарки.
- По-моему, это мое личное дело, кому и какие подарки делать.
- А я Вам говорю – прекратите это! Мне это не нравится…
- Вам не понравилось платье? – перебил он.
- Платье мне очень понравилось, еще там в магазине. Вы это прекрасно знаете, вы видели. Но это не значит, что надо тут же мне его покупать. У меня нет такой возможности…
- Но у меня же такая возможность есть. Так почему я не могу его купить, если мне этого хочется.
- Если у вас есть такая возможность, помогите голодающим детям Африки!
- При чем тут дети Африки?
Разговор заходил в тупик, да и вообще получался каким-то бестолковым. Полина пыталась ему объяснить одно, а он усиленно делал вид, что не понимает, из-за чего такой переполох.
Весь коллектив перешептывался, когда она утром пришла на работу. Все замолчали при ее появлении, только потихоньку переглядывались, а девочки загадочно улыбались. Полина ничего не поняла: еще никогда в их магазине не было сплетен и пересудов. А тут на тебе, да еще и в ее честь. С замиранием сердца она взяла коробку, которую ей протянул охранник Борис Ильич, приоткрыла (естественно, весь коллектив сунул тоже туда нос) и застонала, увидев аккуратно сложенное платье. Покраснев до корней волос, под всепонимающие смешочки девочек она умчалась в кабинет и не собиралась показываться никому на глаза.