- Я знаю, что ты много чего подумала, и не отрицай даже, - предупредил он, потому что почувствовал, как она собралась возразить. – Я это знаю. Я бы и сам подумал. Прости, пожалуйста, это выглядело ужасно. И говорю я сейчас как-то неправильно. В уме все звучало более веско и значимо.
Полина замерла, внимательно его слушая. Что это он пытается ей сказать? Это то, о чем она боялась даже подумать?..
- Ты сейчас ничего не говори. Я не хочу на тебя давить или заставлять что-то делать против твоей воли… Но ты мне правда нравишься. Ты мне стала очень дорога за те несколько дней, что мы знакомы. Это не игра, не шутка.
- Максим…
- Блин, мне даже нравится, как ты называешь меня по имени. И я с ума схожу, когда начинаю думать, как ты это скажешь, когда мы будем заниматься любовью.
Полина заерзала в его объятиях, но получилось так, будто трется об него. Он слегка застонал и ткнулся носом в ее затылок.
- Я тебя очень прошу, стой спокойно, - сказал он хрипло.
Полина замерла. Да, как-то не очень хорошо получилось. Точнее наоборот, получилось хорошо, настолько хорошо, что она почувствовала сквозь теплую куртку, как в нее кое-что упирается.
- Ты только не отказывайся, - начал он опять, - я хочу пригласить тебя в ресторан. У меня для тебя сюрприз.
- Не пугай меня…
- Приятный.
- Я не знаю.
- Знаешь, ты все знаешь. Просто согласись и все. Чтоб тебе было спокойнее, чтоб я держал себя в руках, возьми с собой подругу, Зою эту.
7
Игорь полчаса сидел на полу под дверью спальни. Полина закрылась там, ничего не сказав, не ответила, когда он позвал ее. Пришла откуда-то вся такая загадочная, на губах легкая улыбка. И в парикмахерской наверное была, волосы в прическу уложены, с боков подобраны, сзади локоны…
Вообще она странная стала в последнее. Когда она чуть не застукала его с Галочкой, он думал, что все пропало, что ему придется долго оправдываться, подлизываться и сглаживать эту осечку. Но она отреагировала намного спокойнее, равнодушно как-то. Ему даже стало немного обидно, что она не устроила ему сцену с битьем посуды и бурными рыданиями. Он терпеть этого не мог, да и Полина никогда не скандалила, но вот в тот момент ему хотелось, чтоб она поистерила хоть немного. Тогда ему спокойней спалось бы, что она его ревнует, что все по-прежнему между ними, и ничего не изменилось.
Изменилось все!
И сама она изменилась.
Уж что-что, но с работой со своей она ни за что добровольно не рассталась бы. Игорь знал, как трепетно она относится к магазину, как ответственно подходит к решению любого вопроса, как носится с каждым сотрудником как с родным, как старается решать за всех проблемы и разруливать все неприятности. Только чтоб всем вокруг было комфортно работать. А тут вдруг пришла и заявила, что уволилась. Сама. По собственному желанию. Сколько он не приставал с расспросами, что случилось и почему, она не сказала ни слова. Просто печально смотрела, и слезы ручьем лились из глаз.
Он и не стал больше спрашивать. Решил – рано или поздно сама расскажет. Это же Полина. Кому еще она пожалуется на то, что поставщики опять задерживают очередную партию книг, которые сейчас идут нарасхват и находятся в десятке самых продаваемых? И о том, как не хочется утром заезжать на рынок и покупать там веник, потому что старый совсем истрепался? Веник, естественно, надо было покупать исключительно на рынке, потому что авторитетная уборщица тетя Валя сказала, что в магазине это совсем не веники, а «страсть» и «наказание», палки одни, ломаются сразу и толку никакого. Сама тетя Валя поехать за веником никак не могла, у нее артрит, варикоз, давление и что-то еще, тащиться через весь город на базар противопоказано. Полина жалела ее и тащилась за веником.
Его сердобольная жена… Всех она всегда жалела, за все хваталась, старалась для всех, по-другому жить она не умела. За ним она вообще ухаживала как за младенцем, и ему естественно это очень нравилось.
А теперь с ней что-то происходило, и его это очень пугало.
Дверь распахнулась, задев Игоря по плечу. Полина вышла в коридор, и он не узнал ее. Это была совершенно другая женщина. Высокая прическа с локонами, новое шикарное платье, которое удивительно ей шло, ботильоны на высоком тонком каблуке… Стройная, уверенная в себе и в том, что привлекательна, она не обратила ни малейшего внимания на то, что задела дверью мужа. Подошла к зеркалу, повернулась одним боком, потом другим и улыбнулась, оставшись довольной тем, как выглядит.