- Дура! – в сердцах воскликнула Зоя и начала ходить по кабинету, Полина слышала, как она сопит и как сердито топает. – Самая настоящая дура! У меня слов нет, одни эмоции.
- Зоя, если ты немедленно не перестанешь пилить меня, я брошу трубку и не стану больше с тобой разговаривать.
Похоже, Зойка обиделась, потому что в следующую секунду Полина услышала короткие гудки. Тяжело вздохнув, она рассеянно положила трубку на стол, но промазала, и телефон брякнулся на пол. Ну вот, обидела подругу ни за что. И что с ней такое происходит?
Она полезла под стол поднимать телефон. Дверь в кабинет распахнулась с таким грохотом, что едва не слетела с петель. Стукнулась о стену и жалобно скрипнула. Можно было даже не смотреть, кто это так красиво зашел в кабинет; Полина и так знала, что это Максим. И пришел он не просто так: ему нужны объяснения. Прятаться под столом вечно она не могла, поэтому с замиранием сердца вылезла.
- Добрый день, - вежливо поздоровалась она.
Максим посмотрел на нее так, будто она сказала ему страшную гадость. Черные глаза стали еще чернее. Он весь был какой-то взъерошенный, дерганный, как будто три дня сидел за рулем и глаз не сомкнул.
- Добрый? – спросил он. – Для кого как!
Полина хотела было сесть, но мужчина так стремительно приблизился к столу, что она даже попятилась, пока не уперлась спиной в стену.
- Не хочешь мне ничего объяснить?
- Нет, - она опустила глаза и одернула короткий черный пиджачок. – А что, собственно говоря, я должна объяснить?
В распахнутую дверь легонько постучался Кирилл. Ни мужчина, ни женщина не обратили на него никакого внимания. Поэтому он зашел, сел на стул у стены и посмотрел на обоих.
- Тебе нечего сказать? – зарычал Максим. – Я не понимаю тебя. Что ты меня водишь как собачку на поводке? И близко не подпускаешь, и уйти не даешь…
- Я тебя не держу.
- Держишь! Еще как держишь! Ты мне нравишься, даже очень. Я не юнец зеленый, у которого просто по весне гормоны взыграли и лишь бы кого-нибудь и как-нибудь!
Полина вспыхнула и зажмурилась, а Кирилл вскочил со стула, подбежал и встал рядом с ней.
- Ты мне нужна, ты это понимаешь? Я уже не знаю, как еще об этом рассказать, что еще мне надо сделать, чтоб ты в это поверила и решилась наконец-то!
- Решилась на что? – переспросил Кирилл.
Максим дико на него взглянул, как будто видел впервые. Он выпрямился, пригладил волосы и совершенно спокойно спросил:
- Тебе-то что?
- Я не позволю Вам обижать Полину, - высокопарно заявил Кирилл и тоже выпрямился, оказавшись сразу на голову выше Максима.
- У тебя тут тоже что ли сердечный интерес? – усмехнулся Максим и глядя на то, как шея Кирилла пошла красными пятнами, понял, что попал в точку. – Ну надо же! Как тут у вас интересно! У тебя же жена есть, красавица и умница, я же видел. И дочка! Что тебе неймется?
- Максим, прекрати! – Полина вышла из-за стола и встала между мужчинами.
- Постойте-постойте. То есть это я получаюсь тут третий лишний? Или четвертый? Или какой там?
- Максим!
- Что, дорогая моя? – он с сожалением посмотрел на нее. – Я запутался совсем. Мне казалось, что ты вся из себя недотрога такая. А у тебя оказывается мужиков… Тебе нравится что ли, когда поклонников масса? Чем я-то не хорош? Лицом не вышел? Или ростом? – он покосился на высокого Кирилла. – Ты с этим тоже спишь или только с отцом моим забавлялась? Я читал дневник…
Звонкая пощечина заставила его замолчать. Он тряхнул головой, словно только что проснулся, пошевелил челюстью вправо-влево, проверяя, нет ли вывиха. Полины уже перед ним не было. Она стояла у окна, повернувшись спиной к нему, обняв себя руками. Плечи ее часто двигались, она тяжело дышала. Хорошо, что она не смотрела на него; еще одного взгляда печальных глаз, наполненных слезами, он бы не выдержал.
- Не стоит оскорблять человека, если до конца ни в чем не уверены, - грустно сказал Кирилл, положив руку на плечо Полины. – У меня с Полиной ничего нет, хотя признаюсь - мне этого очень хотелось бы. А что касается Вашего отца… Я догадываюсь, что может быть написано в его дневнике, только речь там идет не о Полине, а об ее матери.