- Почему ты мне ничего не сказала?
Мама чуть вздрогнула, скосила на дочь глаза, но увидела только ее щеку. И слава богу, смотреть ей в лицо было стыдно.
- Полина, милая, я не хотела тебя расстраивать.
- Чем, мама? – возмутилась девушка. – Чем ты могла меня расстроить? Тем, что ты наконец-то счастлива?
- Дочь, это все сложно, - мама потерлась своей щекой о висок дочери. – Никогда за всю твою жизнь я не навязывала тебе никаких мужчин…
- Мам, я тебя очень сильно люблю, - Полина всхлипнула. – Мне очень жаль, что у тебя в жизни было так мало счастливых моментов.
- У меня их было множество, - мама вывернулась из объятий и улыбнулась дочери, - потому что у меня есть мое сокровище.
- Мам, - Полина всхлипнула, - я тебя люблю. Если бы мне только сказала…
- Что изменилось бы?
- Да ничего, я просто порадовалась бы за тебя, а так получается опять только соболезную. Ты поэтому слегла?
Мама не ответила, тяжело вздохнула и опять отвернулась к окну.
- Тяжело все это, не думала просто, что так быстро все закончится. Неожиданно как-то, я не успела морально подготовиться.
- К этому нельзя подготовиться, мне кажется.
- Ладно, не будем о грустном. Ты прости, что так подвела тебя, в больницу попала, ты вот бегаешь ко мне каждый день.
- Мам, ну о чем ты говоришь?..
- Доченька, все будет хорошо. Я взяла себя в руки, хватит болеть! А то чувствую себя тут уже старой развалиной, - и она подмигнула Полине. – Кстати, откуда ты все узнала-то?
9
Домой Полина не пошла.
Она еще долго просидела у мамы, они поговорили о многом, поплакали над женской долей. Когда Полина вышла из больницы, возвращаться на работу желания не было. Не могла она сейчас смотреть Максиму в глаза и не хотела.
Надо же, все это время он думал, что у нее был роман с его отцом. Думал об этом, ему не давало это покоя, но все равно продолжал штурмовать ее как крепость. Дарил подарки, делал сюрпризы, ухаживал…
Нет, не так. Он начал это делать, изначально подозревая ее в любовной связи с отцом. А возможно именно это и послужило причиной. Может он и не взглянул бы на нее, не прочитай он дневник, который и навел его на подобную мысль.
Противно! Самой от себя становилось противно, как будто она действительно была в чем-то виновата.
А она уж губы раскатала, что нравится ему, что он испытывает к ней какие-то чувства. Мечтать начала, фантазировать, как бы это было, если бы… Даже сны неприличные стали сниться, хотя сроду с ней такого не бывало. Она представляла, как он отвезет ее в Болгарию и покажет, где и как он жил. Они будут там гулять по улицам, пить горячий чай в тихих кафешках или есть мороженое. А потом он будет греть ей руки, потому что они у нее непременно замерзнут…
И будут они жить долго и счастливо!
Хотя нет, теперь уже не будут. Он думает о ней ужасные вещи, она услышала от него слишком много обидного. Ничего уже не будет так, как раньше. Да и раньше-то ничего не было, что уж теперь горевать.
И как теперь идти на работу? Как смотреть на этого человека и как он будет смотреть на нее? Да и весь магазин теперь уже скорее всего в курсе произошедшего, и каждый додумывает сам, отчего, почему и что в конце концов произошло. Стыдно-то как, стыдно… И перед Кириллом стыдно, что он стал свидетелем такой некрасивой сцены, что слышал все те ужасные вещи, которые Максим говорил.
Муж оборвал весь телефон, но и его проснувшееся внимание ей было сейчас ни к чему. Сославшись на плохое самочувствие, она сказала, что останется ночевать у мамы. Побыть в одиночестве и обо всем подумать – то, что ей сейчас было нужно.
Во двор дома, в котором жила мама, Полина зашла, когда уже на город опустились глубокие сумерки. Одинокий фонарь стоял удачно, освещая как раз нужный подъезд.
У нижней ступеньки стола темная фигура.
Отчего-то Полине стало страшно, даже мурашки побежали по спине и ногам. Она поежилась, сунула замерзающий нос в шарф, перехватила удобнее пакет с едой и сумку и засеменила к подъеду. Кажется, при ее приближении фигура ожила, распрямилась и повернулась в ее сторону. Полина старалась смотреть строго перед собой; против воли волосы на затылке зашевелились, а руки в перчатках взмокли.