- Ты замечательная, - он обнял крепко-крепко, так что даже почувствовал, как бьется ее сердце, - самая лучшая на свете. И только моя, я ничего не хочу больше слышать про твоего мужа. Я теперь твой муж. Хочешь прямо сейчас встану на колено и предложу тебе руку и сердце?
Полина счастливо рассмеялась и прижалась к нему. Надо сказать ему прямо сейчас одну вещь, чтобы потом не выглядеть обманщицей. А чтобы найти смелость сказать это, нельзя смотреть на него.
- Послушай, - начала она, - мне надо тебе кое-что рассказать. Это такой момент, ты должен знать. Конечно, если тебе это интересно, ну то есть ты сейчас мне все эти вещи говоришь серьезно, а не потому что у нас был секс и чувствуешь себя обязанным…
- Полина, что ты несешь?
- Я пытаюсь тебе сказать, что не совсем полноценная женщина.
Максим отстранился и удивленно посмотрел на нее.
- Две руки, две ноги, даже грудь на месте.
- Я не шучу сейчас, - Полина резко села, отбросила покрывало и провела пальцами по узкой белой полоске внизу живота. Максим проследил глазами за движением ее руки, но перебивать не стал, и она продолжила: - Несколько лет назад я попала в ДТП, потеряла ребенка (правда срок был маленький совсем), теперь я не могу иметь детей.
Она закрыла глаза и из-под опущенных ресниц по щекам побежали слезы. Максим тут же кинулся к ней, она протестующее побрыкалась, но через несколько секунд затихла. Мужчина прислушался – всхлипов и рыданий слышно не было, плечи не содрогались.
- Послушай, - сказал он и погладил ее по голове как ребенка, - не надо чувствовать себя ущербной. Ты мне нужна такой какая есть. Я тебя люблю от макушки до пяток.
Ей потребовалось некоторое время, чтоб осознать, что именно он сказал. Нужна? Люблю? Она встрепенулась, подняла на него глаза, большие, круглые, удивленно-счастливые. Он улыбнулся, глядя в эти глаза, и чмокнул в кончик носа.
- Я правильно услышала или у меня временные слуховые галлюцинации от пережитого любовного урагана?
- Правильно, - кивнул он.
- И ты меня не бросишь? – она покачала головой сама себе. – Я же вся такая обыкновенная, некрасивая, и живот у меня висит, и попа толстая, да и вообще…
- Мне нравится все, что у тебя висит, - он рассмеялся, взъерошил ее и без того растрепанные волосы и откинулся на спинку дивана. – А теперь можно и перекусить, ты вроде там оливье готовила.
10
Это было самое счастливое утро в ее жизни! Она чувствовала себя настолько блаженно разомлевшей, что вставать не хотелось вовсе. Не хотелось возвращаться к повседневной жизни, где все так обыденно и рутинно, хотелось продлить эти прекрасные минуты как можно дольше.
На мгновение усомнившись в реальности случившего, Полина чуть повернулась и приоткрыла один глаз: Максим мирно сопел рядом. Он лежал на спине, закинув руки за голову, грудная клетка плавно поднималась и опускалась при дыхании. Очень осторожно, изо всех сил стараясь не потревожить его сон, Полина придвинулась ближе, аккуратно пристроила голову ему на плечо, а ручку положила на живот.
Оказалось не так крепко он спал, потому что его руки тут же сомкнулись на ее спине. Он перетащил ее, так что она теперь лежала вытянувшись сверху него, подтянул немного ближе и чмокнул в губы, не открывая глаза.
- Я думала, ты спишь.
- Я это понял.
Он улыбнулся и посмотрел на нее близко-близко. Она была такая свеженькая, румяная, растрепанная - вся такая по-утреннему хорошенькая. И вся его, целиком и полностью, без остатка.
Собственническая мысль о том, что она принадлежит только ему, привела в оживление некоторые части его организма. Он провел кончиками пальцев вдоль ее позвоночника от шеи до попы, а потом по бокам, пересчитывая тоненькие ребрышки. Это воодушевило его еще больше.
Почувствовав шевеление, Полина вопросительно посмотрела на мужчину. Он пожал плечами, мол, не виноват я, оно само, и одним рывком подмял ее под себя. Она рассмеялась и уже в следующую секунду ответила ему со всей страстью, на которую была способна, которую именно он в ней пробудил, и теперь пожинал плоды и наслаждался…
Когда буря утихла, Максим крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Не удержался и сказал тихо:
- Моя…
И Полина эхом отозвалась:
- Мой.