- Пока никаких. Молчит, ничего не говорит. Кто знает, что там варится в его голове. Там девочки в зале тоже встретили меня этим вопросом.
- Потому что сейчас это очень важно: разбегаемся или остаемся и работаем в прежнем режиме, - помолчала немного и все-таки спросила: - А про меня ничего не говорил?
- Ничего. А должен был?
- Мне просто интересно. А вдруг он сегодня явится и уволит меня к чертовой бабушке. Надо же морально быть готовой.
Кирилл пристально посмотрел на нее и промолчал. Если Воронин ее действительно уволит, то и он уйдет тоже. Он и работал-то здесь только из-за нее, чтоб иметь возможность видеть ее постоянно, разговаривать с ней, хотя бы просто так. Его давно товарищ звал в крупную фирму в юридический отдел, платили там немного больше и перспективы были. Но он не мог уйти от нее. Он именно так и думал – если уйти от Воронина, все равно что уйти от Полины.
Что ж так его засосало в это чувство? Жена умница, дочь лапушка, но ничто не радовало. Он бежал из дома утром с одной только мыслью, что сейчас увидит ее, что там будет она и все прекрасно.
- Не уволит, - пробурчал Кирилл, - я объясню ему, что на тебе все держится.
- Да если ему на хрен не нужен наш магазин, - воскликнула Полина, - то ему по фиг, что и на ком держится!
Она вдруг всерьез испугалась, что так может быть на самом деле. Пока Воронина не было, все догадки по поводу будущего магазина были только в теории, а теперь все реально. Вполне возможно, что сейчас он постучится в дверь и скажет – финита ля комедия, собираем манатки и все. Нет больше книг, нет больше работы.
В этот момент действительно раздался стук в дверь. Полина вздрогнула и в ужасе уставилась сначала на Кирилла, а потом на дверь.
- Можно?
Максим зашел в кабинет и поймал на себе две пары испуганных кроличьих глаз. Понятно, речь шла именно о нем, и увидеть его здесь они никак не ожидали. А может уже делят неубитого медведя, то есть мозгуют, как избавиться от него и отвоевать магазин?
Он всю ночь вчера разбирал отцовские бумаги и то и дело почему-то вспоминал девушку Полину из магазина. Она чем-то поразила его воображение, растревожила душу и привела в движение своим переодеванием некоторые части тела. Стоило ему только подумать о пышной груди, обтянутой трикотажем платья, и чулочной резинке, которую она аккуратно поправляла тонкими пальцами, как кровь начинала бежать быстрее по жилам.
Она была совсем другой, не похожей на девушек, с которыми ему приходилось общаться в последнее время. Она не была надменной, хоть и пыталась выглядеть очень независимой. Не была чопорной и наигранной. Она была настоящей, даже сердилась на него по-настоящему, всерьез, и от этого казалась какой-то трогательно наивной и смешной.
Среди бумаг Максим нашел отцов дневник. Он даже подумать не мог, что тот может вести дневник и записывать туда свои мысли и переживания. Слишком мало он знал отца, слишком рано отец оставил их с матерью. И сначала Максим хотел отложить дневник в сторону, нельзя же читать чужие письма и сокровенные мысли, изложенные на бумаге. Поэтому он взялся за другие бумаги, разбирал письма, счета и какие-то отчеты.
Как ни странно, где-то в середине ночи он понял, что ему интересно, каким человеком был отец последние двадцать лет, интересно, чем и как он жил, что было для него важно. Поэтому он пересилил совесть и взялся за дневник.
Часа через три у него была полная пепельница окурков, прочитанный дневник и некое понимание образа жизни отца. Из записей выходило, что последнее время у него была какая-то женщина, к которой он относился с большой теплотой и нежностью, которую обожал и с которой очень хотел быть вместе. Максим пытался представить, какой она может быть.
Странно, но эта женщина имела непосредственное отношение к книжному магазину. Именно из-за нее он магазин этот и купил, чтоб сделать ей подарок.
Сейчас, войдя в кабинет, его вдруг осенила догадка – это вполне может быть Полина. Та женщина, в которую был влюблен отец, которую боготворил и писал «моя отрада на склоне лет». Та, ради которой была совершена эта бессмысленная и ненужная отцу покупка магазина.