– Венандин?
– Да?
– Я пить хочу.
– Придется потерпеть до вечера
– Тебе жалко воды?
– Нет. Но я не хочу вдруг потерять управление и въехать в столб. Лучше тебя доставить с лёгким обезвоживанием.
– Вен...
– Вечером дам полстакана. Лучше расскажи, раз тебе так хочется поговорить, чем ещё занимаешься. Институт, работаешь?
– Я учусь на учительницу младших классов.
– Мм, – голубые глаза критично ее осмотрели, – тебе не идёт.
– Почему?
– Слишком экзотичная. И сама больше на ребенка похожа.
– Мне ещё учиться три года было.
– Все равно. Едва ли это твое.
– А ты чем занимаешься здесь, знаток чужих профессий?
– Не язви, Светочка, – Венандин улыбнулся. – И я упырь, как ты уже заметила.
– А чем здесь занимаешься?
– Делами, – просто ответил блондин.
– Какими?
– Не бери в голову, малышка.
– А кто ты вообще? Действительно упырь?
– Лучше зови вампиром. Слово даже неприятное, «упырь», – Венандин забавно поморщился. – Сразу представляется что-то длинное, бледное и прыщавое, вышедшее из болота.
– Многих убил?
– Тебя не стану, не переживай. Доставлю в целости и сохранности.
– Я не фарфор, чтобы меня доставлять.
– Правильно. Ты маленькая ведьма с соответствующим характером.
– А характер мой тебе чем не угодил? Уж прости, что переезжать к тебе домой не рвусь...
– Прощу-прощу, малышка. А у тебя есть семья?
– Как у всех.
– Мама и бабушка? Ты говорила, – вампир ощутил, как ведьма ощетинилась. В зеленых глазах промелькнули страх и ярость.
– Оставь их в покое!
– Да я и не трогал их, не нервничай так. Мне хватит одной рыжей ведьмы.
Некоторое время она молчала, видимо решив, что это безопаснее для родственников. Но теперь ее молчание начало тяготить.
– Когда я увидел тебя, о решил, что имя Светлана тебе очень подходит. Но больше тебе бы подошло "Несмеяна" или "Аида".
– У тебя тон слишком веселый для того, кто меня приговорил. Или для тебя это в порядке вещей?
– Свет, – вампир вздохнул, откинувшись на кресло, оставив руль без внимания. – «Приговорить» я мог тебя и в парке. А сейчас уже тем более отпустить тебя не могу. Не можешь же ты ходить и рассказывать, что вампиры существуют.
– Я никому не скажу, Нанди́, обещаю. Никому… Отпусти меня домой. И ты больше никогда обо мне ничего не услышишь.
– Скорее обо мне больше никто не услышит, когда Служба Безопасности хватится. Не грусти, рыжая, – смотрел он сочувственно, бледные глаза излучали тепло.
Поддел ей пальцем кончик носа, и она даже не отстранилась. В этом жесте было явно ощутимое дружелюбие. Ее смерти он не желал.
Но взгляд, пристальный, внимательный, сострадающий, вызывал головную боль и давил.
– Что ты делаешь?
– Ничего... Просто смотрю, – признаваться не стал, но ментального воздействия больше не ощущалось.
– Не ври.
– Просто хотел немного приподнять тебе настроение.
– Теперь ещё и голова болит.
– Прости. У тебя снова кровь. Часто бывает?
– Блин, – девушка беспомощно дернула связанными руками. – Зависит от количества вампиров, решивших меня похитить.
– Придется потерпеть, – Венандин достал из бардачка салфетки и скрутил два тампона. – Не отстраняйся, – попросил, чтобы было удобнее их вставать в многострадальный нос, но на кончиках теплых вампирских пальцев остались капельки крови. Будто зачарованный он смотрел на красные пятна. Поднеся их к лицу, втянул носом воздух, прикрыв от блаженства глаза. А потом слизнул.
7
Посмотрев на нее пьяным, затуманенным жаждой взором, внезапно приблизился, не обращая внимания на скорость движения автомобиля, и поцеловал тонкие нежные губки ворожеи, не успевшей от неожиданности отстраниться.
Зарывшись пальцами в рыжие волосы, заставил слегка податься головой к себе, пленив губами её губы, чуть измазанные кровью, юной, сладкой.
Он хотел ее, и убеждал себя, что сумеет остановиться. Что через пару мгновений, когда поток чуть ослабнет...
Вторая рука скользнула под задравшееся платье и, огладив ногу в прозрачных колготках, стал сквозь белье ласкать промежность.
Мычание сопротивления донеслось не сразу, но и не остановило. Лишь от попытки в очередной раз приказать вампиру, кровь хлынула сильнее, одуряя вампира. Жадно захватывая ртом губы, слизывал теплый нектар, забывая дышать самому и не давая вдохнуть девушке.
Прекратилось все так же быстро, как и началось. Оторвавшись от нее в одно мгновение, Венандин точным движением вставил смятые тампоны ей в ноздри и сжал пальцами, которыми только что держал ее голову, руль.