* * *
Водопад падал в небольшое озерцо, вздымал фонтан брызг и сильно шумел. Опасаться того, что нас подслушают, здесь не приходилось — мы и друг друга слышали не очень хорошо. Впрочем, что можно сохранить в тайне? Даже скрытую мысль специалисты прочтут по выражению лица, по электрической активности мозга, по невзначай сделанному жесту. Вопрос только в том, когда станет известна охраняемая тайна — спустя час, день, неделю…
Гравитация в парке была существенно меньше стандартной, и посетители радостно прыгали в воду с десятиметровой высоты, кричали на лету — а лететь приходилось долго, больше полутора секунд, которые понадобились бы при стандартной силе тяжести. Мы с Алисой тоже прыгнули несколько раз, а Фил сразу расположился на бортике, словно боялся, что его импланты размокнут.
Напичкан металлом в аквапарке был не он один. Хакеров, программистов, энтузиастов вирта здесь, как и везде, хватало. Но только сейчас я обратил внимание, что все они вели себя почти так же степенно, как Фил, — не прыгали, мало плавали, а в основном тихо болтались в воде у бортиков или лежали в шезлонгах. Наверное, им было скучно в реальной жизни, и развлечениям в аквапарке они предпочитали экстремальный отдых в киберреальности, среди стометровых волн Планеты Бурь или на порогах и водопадах многочисленных горных рек Тибета. Сюда их притащили подруги, дети или необходимость скоротать часок-другой перед отправлением звездолета.
Алиса купалась с водонепроницаемой сумкой-кошельком, купленной здесь же, в аквапарке. Туда она положила две вещи: пробирку с вирусом и шар коммуникатора. Оставалось надеяться, что пробка в пробирке надежна — попади вирус в воду, проблемы у нас и у всего человечества начались бы сразу же.
В купальнике девушка выглядела еще лучше, чем в костюме. Хотя что здесь удивительного?
— Так что насчет диверсии? — поинтересовался Фил, когда мы вылезли на берег передохнуть.
— Лучше не употреблять таких слов, — начала осторожничать Алиса.
— Реальность определяют идеи, а слова — лишь их выражение. От слов ничего не зависит.
Взгляд Фила стал таким умиротворенным, что я заподозрил его в употреблении расслабляющих препаратов в одиночку. Да и мощный пробой сознания хакера в области философии, изменение его лексики и интонаций указывало на то, что он пытался расширить свой кругозор не только с помощью библиотек и познавательных программ.
— В ближайшее время я собираюсь применить вирус со свойствами глобального антиконнекта, — сообщила девушка. — Он у меня есть.
Фил и бровью не повел, мускулом не дрогнул. Подумал немного, потом сообщил:
— Вряд ли.
— Что вряд ли?
— Вряд ли у тебя получится.
Алиса, похоже, ожидала любого ответа, но не такого.
— Почему? Ты не веришь в действенность вируса?
— Я слышал о разработках в этой области, но блокировать коннект трудно. Почти невозможно. Всегда найдется способ обойти любой запрет. Хотя, собственно, дело даже и не в этом.
— А в чем же?
— В том, что реальность способна за себя постоять. Всегда найдется тысяча причин, по которым ты не сможешь применить вирус, независимо от эффективности его действия. Люди привыкли жить с имплантированными устройствами. И они будут с ними жить, так или иначе. Потому что импланты очень удобны. Пользователи не откажутся от них. Так же, как не откажутся летать на звездолетах, дышать воздухом и тратить время на ерунду. В этом человеческая природа, ее невозможно изменить.
— Но если вирус начнет распространяться по Галактике…
— Сразу будет найдено противоядие. Поверь, импланты слишком прочно вошли в нашу жизнь. Как когда-то колесо. Как дороги. Как корабли. Как одежда. Мы можем жить без одежды, но вряд ли когда-то станем. Так уж повелось.
— Противоядия от вируса не существует. Он разрушает связь нервов с имплантами и делает прямой коннект невозможным.
— Ты хочешь сказать, что тебе ничего не известно о противоядии. Это совсем не значит, что его не существует, — заметил Фил.
— Сведения достоверные. Я получила их от слишком серьезных людей. Они сами боялись того, что сотворили.