– Сперва я жутко злился. Мы так здоровски провели время. Никогда не встречал девушки интересней. Мне показалось, что у нас много общего. А ты вдруг развернулась и ушла.
Девушка не решилась оправдываться, просто опустила голову и закрыла глаза.
– Я пытался не думать о тебе. Честно. Ничего не вышло.
Слова Кости всё больше сжимали сердце Татьяны.
– Тогда начал перебирать факты. Всё-таки без пяти минут юрист. Оказывается, ничего о тебе не знаю. Где живёшь, чем занимаешься? Мысли о том, что у тебя есть кто-то другой, я сразу отбросил. Долго рассказывать почему. На мать-одиночку ты тоже не похожа. В общем, решил, лучше один раз спросить, чем сто раз гадать. Как дурак по утрам торчал на той остановке, высматривал тебя. Потом вспомнил твой рассказ, о том, как много проводила времени в библиотеке, где бабушка работала. Знал бы, что директором, давно бы тебя нашёл. Лариса Гавриловна умная женщина. Я ей всё выболтал, а она ничего, кроме того, где тебя найти. Сказала, что ты сама всё пояснишь, если захочешь. Во-от, – парень выдохнул.
Таня открыла мокрые глаза:
– Ты хочешь знать почему я ушла?
– Да.
– Правда тебе не понравится, – обречённым тоном сказала Таня и подумала, что после он никогда к ней не подойдёт.
– Ты начни, а я уже сам решу, – ответил Костя.
– Придёшь вечером ко мне в гости? Обещаю, всё расскажу.
– К тебе? – Костя оживился. – Может, лучше где-нибудь посидим?
– Продиктуй свой номер. Я всё напишу.
***
За окном сгущались сумерки, когда в дверь позвонили.
– Привет, – Костя разочаровано выдавил улыбку. В руках цветы и бумажный пакет.
– Привет, – Таня впустила гостя и машинально поднесла к маске букет. – Откуда знаешь, что я люблю ромашки?
– А я и не знаю, – снимая обувь, ответил парень. – Мне они самому нравятся.
– Проходи в комнату, я пока цветы пристрою, – девушка поспешила на кухню.
– Ты сама живёшь? – донеслось из комнаты. – Круто! А я с родителями. У нас большой дом в два этажа. У меня отдельный вход есть, на случай если не хочу никого видеть. Но всё равно не то пальто.
Таня поставила вазу с ромашками на подоконник и присела на уголок дивана, скромно сложив ладони на оголённые колени. Лёгкое платье фисташкового цвета гармонично сочеталось с изумрудностью глаз. Даже неуместная на свиданье голубая маска соответствовала цветовой гамме изящного кулона из бирюзы, зажатого полушариями пышного бюста.
Между креслом, где устроился парень, и диваном, на небольшом журнальном столике нарисовался стандартный набор джентльмена: бутылка красного десертного вина, большая плитка молочного шоколада.
Таня потянулась к дверце и вынула из-под столика два бокала. Парень хотел предложить помощь, но неумышленно заглянул в декольте девушки и сглотнул слова обратно.
– Я вообще-то не пью, – выдавил слова Костя. – Так, иногда, за компанию.
– Я тоже. Спиртное не очень, – Татьяна делала вид будто рассматривает бутылку, избегая взгляда Кости.
Разговор не клеился. Парень замялся:
– Почему маску не снимаешь? Шрам или родимое пятно? В этом всё дело?
Таню прошиб озноб:
– Давай начнём с вина. Мне так легче будет.
Гость наполнил бокалы.
– За знакомство, – ляпнул Костя и смущённо пригубил напиток.
Девушка отвернулась и залпом осушила бокал.
– Можно я выключу свет? – она, не дожидаясь ответа, подошла к выключателю. Когда глаза парня привыкли к темноте, он легко мог разглядеть силуэт девушки на фоне уличного освещения за окном. По движению руки догадался, что она избавилась от повязки, но непроглядная тень по-прежнему скрывала её лицо.
– Мне тяжело об этом говорить, – робко начала Таня.
Гость слушал, затаив дыхание.
– В детстве я была обычной девочкой, а потом у меня распух нос. Не бойся, это не заразное, – Таня поспешила успокоить Костю. – От врачей и знахарей никакого толку. Бабушка говорит, что эта отвратительная опухоль со временем должна исчезнуть. Но пока не прошла. Костя, я уродина…
Девушка уронила лицо в ладони и тихо заплакала.