– Илья пропал, - сказала я. Мой голос даже не дрогнул. Просто в нем не было жизни, которая могла бы дрогнуть.
– Когда? - мама сразу побледнела.
– Вчера.
– Господи, Геля. Как?!
– Не знаю, - я не отвела глаз.
– Бедная моя девочка, - мама стиснула край одеяла побелевшими пальцами, немного помолчала и выдохнула. - Мы с папой решили, что тебе нужно уехать.
Я покачала головой.
– Послушай же, Геля! - мама говорила с таким надрывом, от которого раньше я бы немедленно расстроилась. Но не сейчас. - Помнишь курсы английского, которые вам предлагали на факультете? Мы решили, что можем себе это позволить.
– Я не поеду.
– Геля, Гелечка, у меня сердце разрывается! Сначала бедная Вероника, потом твой перелом, Оля уехала, Илья пропал! Девочка моя, пожалуйста!
– Со мной все будет хорошо.
– Ты говоришь, как робот! - мама расплакалась.
– Все пройдет.
Мама ушла, зато пришел папа. Сел на то же место, где сидела мама, и долго молчал.
– Мы за тебя очень переживаем, доча.
– Я знаю, папа.
– Можешь объяснить, почему не хочешь уехать? Сама же просила.
– Не могу, папа. Пока не могу.
Папа смотрел с укором. Он переживал не только за меня, но и за маму. И, наверное, считал, что я не права.
Демон пришел перед обедом. Я слышала, как удивилась мама:
– Солнцезащитные очки, Саша? В ноябре? Что-то с зрением? Господи, и тут беда! Раздевайся, мой хороший, Геля у себя.
Я не подняла глаз, когда он вошёл. Сел в компьютерное кресло, упёр ноги в пол и несколько раз покрутился вправо-влево.
– Ну, Ангелина, готова? Я дал тебе время вчера, оцени мою покладистость.
Поймала себя на том, что моя верхняя губа подрагивает - то ли в брезгливой гримасе, то ли в подобии рычания.
– Посмотри на меня, Ангелина, - вдруг резко произнес демон.
Я неохотно, но покорно подняла голову.
– Это тело становится проблемой, так? Тебе оно неприятно? Поменять?
– Нет, - тут же ответила, сглотнув.
– Тогда смотри на меня! - его голос наполнился силой, совершенно не свойственной мягкому Саше.
– Как тебя зовут? - вырвалось против воли.
Демон несколько секунд молчал, потом произнес длинное и режущее слух сочетание согласных звуков.
– Могу я звать тебя Моррух? - спросила, выловив в имени что-то более-менее произносимое.
– Называй, - медленно сказал он. Потом снял очки и уставился на меня черными провалами глаз. - Наедине.
– Что тебе нужно, Моррух? - я смотрела ему ровно в переносицу .
– Я уже говорил, Ангелина. Я хочу получить... гм... назовем это впечатления.
– Я не знаю, чем смогу тебя впечатлить. Подскажи.
– Пока просто будь рядом. Поправляй, если ошибусь. Я не хочу выделяться.
– Где ты ночевал? - этот вопрос не давал мне покоя, поэтому я не удержалась.
– Зачем ты задеваешь вопросы, если не готова услышать ответы? - в голосе демона была укоризна, но говорил он с довольной улыбкой. - Я ночевал дома.
Я задохнулась. Он хочет сказать, что ночевал у Саши и убил всю семью? Но я проглотила вопрос, отогнала его от себя. И почувствовала, что вновь погружаюсь в спасительную отрешённость.
Демон ушёл засветло.
– Ну скучай, Ангелина, - сказал перед уходом. - Встретимся в понедельник в университете. Надеюсь, ты меня узнаешь.
А на следующий день город потрясла новая трагедия. Взрыв газа. В новом доме с надёжной системой защиты, которая внезапно дала сбой. Пятеро погибших. Семья Абрамовых: отец, мать и двое детей, из которых один был несовершеннолетним - брату Саши было всего двенадцать. Кроме того, в пожаре погиб ночевавший у друга Илья Обыленко.
24 ноября. Понедельник.
В большом холле сразу после входа в университет появилась мемориальная доска. Три фотографии со срезанными черными лентами уголками. Александр Абрамов, Илья Обыленко и Оксана Полевая.
– Даже не посмотришь на меня? - голос Морруха изменился, но интонации остались прежними.
– Зачем? - спросила я, вглядываясь в фотографию Саши. - Зачем ты это сделал?
– То тело тебя смущало. А меня раздражало твоё смущение.
– А семья Саши? Я была послушной, а ты обещал...
– Осторожнее, Ангелина, - мягкий смешок за спиной. - Ты пытаешься давить на меня. Рискуешь.
Я всё-таки развернулась. Постояла, внимательно рассматривая парня. Даже не парня - мужчину. Кажется, я видела его раньше. Старшекурсник. Красивый, накачанный. Та одежда, которая сейчас на нем, явно дороже всего моего гардероба. Парень из той категории, внимания которых я бы избегала любимыми способами.