– Я провожу тебя до аудитории, - хищная улыбка и ленивые тягучие интонации Морруха очень гармонировали с этим телом.
– А ты? - меня вдруг пронзила мысль, что пока Моррух рядом со мной, никто не пострадает.
– За меня не переживай, Ангелина. Зайду за тобой после второй пары, сходим вместе в столовую.
Я кивнула и направилась в сторону лестницы. Моррух шел рядом. Наверное, со стороны наша беседа выглядела непринужденной. Очень на это надеюсь, потому что я делала для этого все возможное. Все, чтобы Моррух не посчитал, что это тело меня тоже смущает.
– Линка, ты встречаешься с Асланом? - восторженно взвизгнула Света - та моя одногруппница, которой я оставляла свой телефон. Она с Юлей - третьей из оставшихся в группе девушек - сели с двух сторон от меня и немедленно приступили к расспросам, игнорируя Валентина Федоровича - преподавателя теории дипломатии.
– Нет, мы просто знакомые, - я старалась отвечать спокойно.
– Ой, у него таких знакомых половина универа, - протянула Юля, но уставилась на меня с надеждой на пикантные подробности.
– Не думала, что вы знакомы, - продолжала свою линию Света, - ты все время с Абрамовым и Обыленко ходила.
Я уткнулась в лекцию, стиснула ручку так, что пальцы побелели от напряжения, но одногруппницы этого не заметили.
– Пойдёшь на похороны? - прошептала Юля.
Я мотнула головой. Валентин Фёдорович уже заметил беспорядок и встал напротив, выразительно поглядывая на нас. Но ни Юля, ни Света на мягкого характером преподавателя внимания не обращали.
– Не пойдёшь? - удивилась Света. - Вы же дружили!
– Мама не разрешает, - процедила я.
– А Аслан? - с придыханием спросила Юля.
– Барышни, я вам не мешаю? - не выдержал преподаватель.
– Что вы, Валентин Фёдорович, - тут же пропела Света, - мы вас слушаем!
Я еле дождалась конца пары. Выскочила из аудитории первой и сразу едва не врезалась в Морруха.
– Ты обещал ждать после второй пары! - вырвалось истеричное.
– Соскучился, - улыбнулся демон, и я расслышала сдавленный восторженный вскрик, но не разобрала кому из одногруппниц он принадлежал.
Моррух проводил меня на следующую пару. И все занятие истории Англии мне пришлось отбиваться от девушек, вбивших себя в голову романтической чуши. Это было настолько дико, что даже моё спасительная отстранённость начала давать сбои. Хотелось одновременно упасть в обморок и рассмеяться. Знали бы они, кто такой Моррух, и бежали бы куда глаза глядят, вместо того, чтобы мечтательно их закатывать.
28 ноября. Пятница.
Я ходила по грани между двумя критическими состояниями, временами сваливаясь в одно из них. С одной стороны - отупляющее равнодушие, полная отстранённость, с другой - паническая истерика. И два разных страха. Я боялась Морруха. Видеть его рядом, разговаривать, изо всех сил изображая заинтересованность. И боялась, когда его рядом нет. Что пока я не вижу монстра, он убивает. Именно тогда мое сознание начинало метаться от истерики до безразличия.
На похороны я все-таки попала. Родители решили, что мне нужно попрощаться, и папа взял выходной, чтобы меня сопровождать.
На кладбище было холодно и жутко. Сначала хоронили семью Саши. Четыре черных провала, слегка припорошенных снегом и одинаковые закрытые гробы. Земля падала на крышки с гулким противным стуком, который долго не прекращался - людей было очень много и каждый хотел попрощаться.
Через час в другом конце кладбища похоронили Илью. Я не смогла подойти близко - слишком отчаянно плакала его мама, слишком страшно. Так, словно похоронить ее рядом было бы милосердней, чем позволить жить дальше без сына.
Моррух на похороны не явился, хотя молодежи было много - друзья, одноклассники, наши одногруппники, просто знакомые.
На поминки мы не пошли. Папа завез меня домой и уехал по делам, а я осталась одна - опустошенная и потерянная.
Это было в среду, а в четверг Моррух выдвинул новое требование.
– Ты представишь меня родителям как своего парня, - сказал он, откинувшись на спинку стула в студенческой столовой. - Я хочу появляться у тебя дома.
– Родители удивятся, - равнодушно сообщила я. - Ты не в моем вкусе.
– Правда? - он тихо рассмеялся. - А кто в твоем?
– Никто.
– В том-то и дело, Ангелина. Тебе это никогда не казалось странным?
– Что именно?
– То, что тебе никто не нравится. Разве это не доказательство того, что роль жертвы тебе уготована судьбой, и ты подсознательно не хотела ни к кому привязываться?