Я заглянула в небольшое зеркало над раковиной и усмехнулась. Мое красное платье ярким пятном выделялась на фоне черной двери за спиной. В голове мелькнул образ - меня найдут на полу - в луже матовой жидкости. Она будет тоже выглядеть чёрной - и лишь на коже останутся красные разводы, как украшение под цвет платья.
Стряхнула с себя видение и достала нож. Двинула выступающий нарост, и тонкое лезвие показалось из пластиковой оболочки. Села на пол. Холодный кафель обжег голую кожу спины. В груди была дыра, сердце провалилось куда-то ниже и лежало там неподвижным камнем. А пустоту в груди заполнил страх и неуверенность.
Я занесла лезвие над запястьем и замерла. Потом усилием воли заставила себя сделать надрез, но оставила лишь царапину.
Тогда я начала вспоминать. Смешную непоседливую Нику, понимающего и всегда готового помочь Сашу, серьезного и надёжного Илью. И еще десяток незнакомых мне девушек. Их глаза наполнялись укоризной, которая медленно сменялась усталым пониманием. И прощением.
Теплая жидкость одновременно обожгла щёки и запястье. Боли почти не было. Сквозь слезы я видела глубокий надрез. И уверенные ручейки крови. Мало! Я перевернула нож и провела неровную линию от запястья до локтя. Сразу нахлынула слабость. Нож с тихим стуком ударился о кафель. Я сползла по стене ниже, потом и вовсе устроилась на полу. Левая рука пульсировала, запах меди неприятно щекотал ноздри. Кинуло в жар, потом накатил озноб и сонливость.
Время потеряло смысл. Я закрыла глаза. Все скоро закончится. Мой мир не достанется братьям Морруха.
4 января. Воскресенье.
– ... погрузить вашу дочь в медикаментозный сон.
Я слышала, как мама всхлипывает, отчаянно хотела ее успокоить, но не смогла открыть глаза. Сон сомкнулся надо мной, уволакивая в темные глубины.
– ... выровнять давление. Состояние стабильное, вам не о чем беспокоиться.
– Спасибо, доктор.
Это голос Морруха, поэтому в глубину я нырнула уже сама. И пряталась бы там вечно, но такой возможности мне не дали.
В палате было темно. Слабый свет лился только из телефона Морруха, сидящего в кресле в углу, и делал его лицо бледным и синеватым.
– Ангелина, - он поднял глаза и уставился на меня. Без очков. Выражение лица было спокойным, черты застывшими.
– Что случилось? - пробормотала я. Отчего-то в голове мелькали только неразборчивые неоновые надписи на чёрном фоне.
– О, ты не помнишь? - негромко процедил он. И замолчал, очевидно ожидая, когда память вернется.
Но мне вдруг совершенно расхотелось вдумываться. Вместо этого я задала новый вопрос:
– А где мама? Я слышала ее голос.
– Полагаю, ей сложно находиться в двух больницах одновременно.
– Что? - я помотала головой, и она отозвалась гулкой пустотой. - Две больницы?
– У твоего отца инфаркт, - с готовностью ответил Моррух.
Я попыталась сесть, но почти сразу откинулась на подушку. Сдавленный стон просочился сквозь сомкнутые зубы. Левая рука отозвалась ноющей болью. Я осторожно подняла ее. От запястья до локтя белела плотная тугая повязка. Моррух включил на телефоне фонарик, и в его свете я рассмотрела капельницу, гибким шнуром ныряющую к локтю правой руки. Закрыла глаза и заставила себя вспомнить.
– Ты помнишь, кто был на вечеринке? - спросил Моррух, не дождавшись вопросов.
– Некоторых.
– Тебе пора заводить личное кладбище, Ангелина. Позавчера к нему добавились тридцать две новые могилы.
– Это ты, - бесцветно сказала я. - Их убил ты.
– Вообще-то, пожар, - равнодушно отозвался Моррух. - Но он лишь следствие. Причину ты знаешь.
Я промолчала. Отчаяние затопило сознание. Все зря.
– Ты не вернешься в университет, - Моррух не повысил голоса, но жидкость, вливаемая в вену, холодом побежала по крови. - И ни на минуту не останешься без присмотра.
Я почти его не слушала. Папа в больнице, мои одногруппники мертвы. Не все - в клубе было в три раза больше человек, но я не стану задавать вопросы Морруху. Мои родители хотя бы живы. Я не заблуждалась насчёт милосердия. Моррух просто оставлял самые надёжные рычаги давления.
– К счастью или сожалению, - продолжил демон, - ритуал сейчас проводить нельзя - ты потеряла много крови, а я запретил делать переливание - только искусственный заменитель. Так что придётся подождать восстановления.