Сквозь беспомощное отчаяние пробилась светлая мысль. У меня еще есть время и шанс. Да, я рискую родителями, но если у Морруха получится задуманное, то умрут все. Словно подслушав мои мысли, монстр продолжил:
– Я нанял людей. Ты больше не сможешь остаться одна. Не закроешься даже в туалете. И, естественно, твой отец не перенесет новых потрясений. Стоит твоим сиделкам сообщить о малейшем неповиновении и... У меня еще останется твоя мать.
– А что будешь делать ты? - спросила, не открывая глаз.
– Получать впечатления, - весело хмыкнул он. - Наверное, нужно сказать тебе спасибо за отсрочку. Я уже подумывал о своем долге, но ты подарила мне пару месяцев свободы. Так что я почти не злюсь.
Тридцать два человека мертвы - такова расплата за его отсрочку и мой провал. Его почти не злость обошлась дорого.
Мама пришла к полудню - в первые же минуты часов посещения. Бледная, измождённая. Знакомая кофточка больше не облегала тело, а бесформенно комкалась на исхудавших ключицах.
– Геля, - она устало опустилась в кресло, заботливо подвинутое Моррухом. Сам мужчина отошел к окну, сделав вид, что рассматривает пустой больничный двор. - Слава Богу ты очнулась.
– Как папа? - напряженно спросила я, бросив быстрый взгляд в спину Морруха.
– Лучше, - сказала она надломленно и тускло. - Но пока еще тяжело. Реабилитация займет несколько месяцев.
– Наталья Борисовна, - Моррух обернулся к ней. Его голос звучал необычайно мягко. - Все будет хорошо. Я обо всем договорился, вас уже ждут.
– Да, - мама позволила себе слабую улыбку и пояснила для меня. - Аслан договорился насчёт реабилитационного центра в Сочи. Но как я могу тебя оставить?
– Вам нужно думать о муже, правда, Геля? Я сам позабочусь о своей невесте.
Мама всхлипнула.
– Аслан, я не знаю как тебя благодарить. Ты спас Гелю, столько сделал для меня и Жени...
– Спас? - проскрипела я.
– Вынес тебя из пожара, - мама удивлённо взглянула сначала на меня, потом на Морруха, но тот снова отвернулся к окну. - Если бы не он...
– А откуда это? - для чего-то спросила я, поднимая забинтованную руку.
Мама растерялась, не понимая, почему мой голос такой злой и сухой.
– Аслану пришлось разбить окно, - медленно проговорила она. - Ты порезалась, пока вы выбирались. Не помнишь?
Вот оно как. Ну да. Пациенты с суицидальными наклонностями ставятся на учет, Морруху дополнительное внимание не нужно. Хотя принять порезы от ножа за ранение стеклом невозможно. Снова воздействие Морруха. Или денег.
– Тебе повезло с женихом, Геля, - мамины глаза зажглись незнакомым лихорадочным блеском. - Если бы не он... Я даже не могу представить... Твои одногруппники... Они...
– Кто? - коротко спросила я.
– Света, Юля... Несколько мальчиков.
Он не пощадил даже Свету. Я на секунду прикрыла глаза. Потом сказала уверенно:
– Тебе действительно нужно думать о папе, мама. Я справлюсь. Аслан поможет.
Родители улетели через неделю. А еще раньше меня познакомили с моими тюремщиками.
17 января. Суббота.
– Миля, мне нужно в туалет.
Девушка тут же поднялась с дивана, на котором вместе со мной смотрела старый фантастический фильм, и сделала шаг к выходу из гостиной. Пропустила меня вперед, дождалась пока я зайду в туалет и закрыла двери за своей спиной. Встала полубоком, оставляя мне крохи комфорта.
Из всех трех приставленных ко мне смен Эмилия и Андрей мне были симпатичны больше всех. Андрей - молчаливый, хмурый и предельно собранный. Его я практически не замечала. Зато Миля была максимально отзывчивой и корректной. Хотя и она не позволяла себе расслабиться. Агентство, куда обратился Моррух, не держало дилетантов.
Они дежурили по восемь часов. Всегда парами - мужчина и женщина. Женщина сопровождала меня в душ и туалет, следила, как я переодеваюсь. Мужчина присутствовал, как понимаю, скорее для внештатных ситуаций. Если, например, на пациента внезапно нападет буйство и он решит причинить вред охраннице. Или себе.
Последнее представлялось плохо. В квартире по-прежнему не было ничего, чем можно пораниться. Шкаф был забит одноразовой посудой, на окна установили решетки. Перегрызть себе вены или откусить язык... Подобной стойкости во мне, к сожалению, не было.
– Сегодня придет доктор, - напомнила Миля.
– Помню, - отозвалась я, вытирая руки. Мое левое предплечье по-прежнему скрывалась под повязкой. Раны заживали плохо, несмотря на несколько курсов антибиотиков, постоянную обработку и контроль.