Я не знала, что выкинуло меня из сна и что мешает вернуться обратно. Обычно у меня не было проблем с засыпанием. У меня ни с чем не было проблем. Я жила по продуманному другими людьми графику, который включал точное время приёма пищи, режим сна и бодрствования, необходимые два часа прогулки и простые развлечения вроде просмотра фильмов и настольных игр.
Мысли покружили вокруг этой темы и лениво поползли в сторону другой. Почему я бездействую? Ни то, чтобы я видела пути или выходы, но ведь я сознательно гоню от себя даже размышления на эту тему. Не живу, а просто плыву по течению.
Вялое беспокойство вызывал и другой факт. Я очень спокойно восприняла смерть своих одногруппников. Пять человек погибло, один надолго привязан к больнице. И вместе с ними в той злополучной ночи остались еще почти три десятка человек. Никто из них не был старше двадцати трех лет. А я не испытываю практически ничего.
Совсем не похоже на то, что я пережила после смерти Ильи и Саши. Тогда мир словно выцвел, отделив нормальных людей от застывшей на черно-белой фотографии меня. Разум, чтобы сохранить остатки психики, обложил чувства ватой безразличия и апатии. И принятие произошло постепенно, отполировавшись временем, алкоголем и слезами.
Сейчас все было иначе. Может быть от того, что для меня тот день закончился в чёрном туалете, и я не стала свидетелем трагедии. Я не была на похоронах, не читала новости. И все словно осталось как раньше. Головой я понимала, что мои одногруппники мертвы, но, забывшись, считала, что это я выпала из их жизни, а они продолжают ходить на пары или сдавать зачеты.
Электронное письмо о том, что остатки нашей группы объединили с платниками, пришло еще неделю назад. Не знаю зачем его отправили мне, видимо, по привычке. Я взяла академ, выданный мне так легко, словно этот процесс был поставлен на поток. Впрочем, уверена, что так и было.
Мысли сменили направление. Уже конец января. Моррух дал мне два месяца, и первый из них подошёл к концу. Сегодня он приедет, чтобы перед мамой изображать влюбленного и заботливого жениха. Для чего ему это? Скорее всего для того, чтобы не всколыхнуть мое спокойствие, не надорвать вынужденную покорность.
– Мне нужно в ванную, - сказала я.
– Сейчас позвоню Диане, - тут же откликнулся Костя.
В гостиной раздалась тихая трель и несколько секунд спустя приоткрылась дверь в спальню. Я откинула одеяло и прямо в пижаме отправилась умываться. Костю я не стеснялась. Забавно, но за месяц я так привыкла, что рядом всегда кто-то есть, что мне пришлось бы долго привыкать к одиночеству. Но мне не придется...
Моррух приехал в восемь часов. Время смены охраны. Но ни Любы, ни Дениса не было. Моррух перебросился несколькими фразами с Костей и закрыл дверь за ночной сменой. Прошёл в гостиную, где я пялилась в телевизор, абсолютно не вникая в происходящее на экране.
– Даже не обнимешь? - насмешливо спросил он, вставая между мной и телешоу. Кажется, оно было про путешествия.
Я подняла глаза, привычно уставилась на его переносицу. Успела заметить новую одежду и отросшие волосы. Видимо, получение Моррухом впечатлений не включало посещение барбер шопа.
– Привет, - спокойно сказала я.
– Завтракала?
– Тебе есть до этого дело?
– У тебя есть право грубить?
– У меня есть какие-то права? - вышло с изрядной долей горечи.
– Если будешь паинькой.
Я промолчала. Моррух постоял еще немного и ушёл на кухню. Я уставилась в экран, впервые за месяц оставшись в относительном одиночестве. Но предпринимать что-то при Моррухе - безнадежная затея. Даже если знать, что именно хочешь предпринять.
Если смотреть со стороны, день прошёл безупречно. Мы вместе встретили маму в аэропорту, заехали в ресторан, там же заказали ужин. Погуляли по городу, проверили родительскую квартиру и вернулись домой только к десяти часам.
– Поможешь разложить диван? - спросила я Морруха.
Мама оглянулась на меня с легкой тревогой. Но я не могла побороть напряжение, которое возникло от мысли, что мне придется спать с Моррухом в одной кровати.
– Конечно, солнышко.
Моррух охотно помог застелить диван и тактично ушел в комнату, оставив нас с мамой наедине. Но сердечных разговоров не случилось. Я нервничала, мама это замечала и хмурилась. В конце концов оказалось, что правильнее будет сбежать к Морруху, чем волновать родительницу.