К моему удивлению Моррух сидел в кресле, которое обычно занимали охранники. Но я не стала ничего говорить. Повернулась спиной и переоделась в пижаму. Потом забралась под одеяло и дёрнула шнур торшера, погружая комнату в темноту.
– Я выбрал дату, - вдруг подал голос Моррух.
– И даже ее озвучишь? - спросила, сразу догадавшись о чем речь.
– Десятое марта.
– За день до моего дня рождения? Интересный выбор.
Моррух промолчал.
14 февраля. Суббота.
"С праздником всех влюбленных, подруга! Пусть нам когда-нибудь повезёт, и мы окажемся в их числе!"
Я против воли улыбнулась и быстро напечатала ответ:
"И тебя с праздником. Как прошла смена?"
Я знала, что Оля устроилась на работу, чтобы не стать тете обузой.
"Нормально. Слушай, я тут недавно списывалась с Лилей. Помнишь ее?"
Я честно попыталась вспомнить.
"Не помню. Кто это?"
"Она из платников. Так вот. Лиля сказала, что нашу старую группу давно объединили с ними. И что тебя там нет. Когда ты планировала мне сказать про академ?"
"Я не могла учиться в группе, в которой погибли семь человек".
И все из-за меня.
"Я понимаю, Лин. Просто думала, что ты расскажешь. Ведь это означает, что в следующем году мы снова будем в одной группе".
Даже если останется хоть что-то напоминающее нашу жизнь, меня в ней уже не будет. Настроение, приподнятое поздравлением, быстро скатилось к унылой отметке.
"Мне нужно идти", - соврала я. - "Напишу позже".
Я убрала телефон, но не смогла заставить себя смотреть очередной фильм. Кажется, мы пошли по второму кругу.
– Может прогуляемся? - спросила Эмилию.
Та чуть приподняла бровь, удивляясь моей внезапной инициативе. Перевела взгляд на Андрея. Тот пожал плечами и кивнул.
На улице было темно и морозно. Так морозно бывает только в приморских районах, если температура падает ниже двадцати - воздух превращается в ледяное шампанское - от него стынут зубы и покалывает язык.
Миля шла рядом, Андрей держался позади. Озеро в парке застыло, до весны скованное льдом. Каждый раз, глядя на него, я вспоминала другое озеро - то, с которого все началось. То, где, я уверена, все скоро закончится.
– Аслан тебя поздравил? - нарочито небрежно спросила Миля.
– Да, - сказала я. Ложь стала моей второй натурой.
– Мог бы и приехать, - проворчала девушка.
– Зачем? - я поёжилась, пряча лицо от кусачих касаний мороза. - У него дела, а мне достаточно знака внимания.
– Я немного узнала про него, ты уж прости...
– Миля, зачем? - я замедлила шаг.
– Мне не дает покоя твоя ситуация. Сама ты не рассказываешь, но со стороны это выглядит... Не знаю... Жутко.
– Не стоит влезать в чужие проблемы, - я хотела сказать это жёстко, а вышло горько.
– Понимаю, - Миля помедлила. - Ты знаешь, что он бросил университет на последнем курсе?
– Я тоже взяла академ.
– А он просто перестал там появляться. Даже документы не забрал.
– Чему тут удивляться после всех событий...
– Он нигде не работает, но при этом совершает по несколько перелётов в неделю, оплачивает наши выходы и твоё содержание.
– С чего такая уверенность про работу? Он фрилансер, отсюда и перелеты.
– Ты защищаешь его? Что это, Лина? Стокгольмский синдром?
– Откуда ты взяла эту чушь? - пробормотала с досадой, но Миля не унималась.
– Моя интуиция вопит, что здесь что-то не так. Я не доверяю Аслану.
– Но он платит тебе, - напомнила ей.
– Мне платит агентство. Да даже если и он. Я не могу закрыть глаза...
– Миля, - мне хотелось остановиться, чтобы заглянуть ей в глаза, но в планы не входило привлекать внимание Андрея, - это моя жизнь. Мой выбор. И если ты продолжишь настраивать меня против Аслана, я попрошу его тебя заменить.
– Вот как, - протянула девушка.
– Недолго осталось, - зачем-то добавила я. - Меньше месяца.
– И что потом?
– Потом... Мы уедем отсюда.
2 марта. Понедельник.
Я не нашла выход, он мне приснился. Единственный вариант, такой простой и очевидный, что казалось невероятным, что я не подумала о нем сама.
Мне снилась Ванина комната и шесть человек перед двумя большими мониторами. На экранах длинный текст, во сне размытый и нечитаемый. Но я выхватываю некоторые слова. Зеркала. Песок. Веревка. Кровь.
Но все это лишь подготовка. Вызов. Прелюдия. Основное же действо вызывает у нас отвращение.