– Мама не рассказывала...
– Не тяни время, Ангелина. Пора.
– Моррух... Я ведь, - тут я запнулась. - Я никогда даже не целовалась. Пожалуйста. Я хочу узнать хотя бы как это... Раз мне предстоит умереть...
– Люди переоценивают эффект поцелуя, - Моррух приблизился, ухватил мой подбородок неожиданно горячей рукой и заставил задрать голову.
– Даже смертники заслуживают последнего желания, - прошептала я.
Он все еще сомневался. Всматривался в мои глаза и до боли сжимал подбородок. Я замерла. Холод отступил, мир сократился до двух человек. Я заставила себя прогнать мольбу из глаз, она могла меня выдать. Лишь смирение и покорность. Сломанная воля хрупкой куклы.
Потом он склонился к моему лицу и поцеловал. Я не стала ждать. Стоило теплым губам коснуться моих, как я изо всех сил впилась в мягкую плоть. Рванула для надежности зубами, провела языком и тут же торопливо сглотнула.
– Morite semperanto. Veribit inum aeternumanus.
Набор ничего не значащих звуков. Словно кто-то вложил их в мою память, исторг из моего рта. Время словно остановилось, позволив мне завершить заклинание:
– Nemo teco invenitas. Sepulcrum tuum eritas aeternum.
На языке горел медный вкус крови. Моррух начал оседать, увлекая меня за собой на стылую землю. Я упала, ударилась боком, но не заметила этого. Оттолкнулась от Морруха изо всех сил и с трудом отодвинулась. Горечь обожгла гортань и горло. Меня скрутило судорогой.
Капля. Всего лишь капля крови одержимого демоном человека отравляла меня. В голове висела мутно-белесая пелена. Новая судорога прошла по позвоночнику, выкручивая его. Я закричала, но не услышала ни звука. Горечь хлынула обратно, но я стиснула зубы, сглатывая подступившую тошноту. Сосредоточила на этом остатки воли и сознания.
Третья судорога оказалась сильнее предыдущих. Меня выгнуло дугой, таз высоко оторвался от земли, затылок чувствительно приложило об замершую землю. Под волосами растеклось влажное тепло.
Горечь выжигала гортань, я мычала от боли, но по-прежнему не слышала ни звука. Агония продолжалась до тех пор, пока хрупкое тело не выдержало, и сознание не упало в спасительную темноту.
Когда я очнулась, еще было светло. Мы приехали утром, а сейчас солнце стояло над головой. Я дотронулась до головы и без удивления изучила испачканные кровью пальцы. Во рту остался едкий привкус. Глаза жгло почти также как недавно рот. А ещё они постоянно слезились, не давая осмотреться.
Я с трудом села, вытерла слезы, но они почти сразу вновь заполнили глаза. Моррух - нет, уже Аслан - неподвижно лежал рядом.
Отталкиваясь от мерзлой земди бесчувственными пальцами, я поползла к воде. Добралась до неподвижной кромки и замерла, вглядываясь в свое отражение. Черная поверхность сейчас выглядела обычной водой, в которой отражалась взлохмаченная бледная девушка с заполненными темнотой глазами. Я смотрела долго. До тех пор, пока чернота не сползла с белков, сконцентрировавшись на радужке. Мои глаза больше не были голубыми, но это крохотная плата за жизнь.
Я устало опустилась на холодную землю. Голова кружилась, меня все еще немного подташнивало. И вдруг я провалилась в день, который почти не помнила.
Мы сидели втроем в моей комнате. Уже после смерти Ники и отъезда Оли.
– Если ослабить демона и выпить его кровь, то демон станет смертен, - вслух читает Илья и вздыхает. - По-прежнему звучит дико.
– Пить кровь у неизвестно монстра? - меня передергивает. - А вдруг у него вместо крови яд?
– Вряд ли, - качает головой Саша. - Я думаю, мы не первые, кто с этим столкнулся и выжил.
– Демон поселится в том человеке, который выпил кровь, - продолжает зачитывать Илья. - И если человек достаточно светел, то он проживет жизнь с этим злом. И умрут они вместе.
– Проще самому потом там же утопиться, - мрачно говорит Саша.
– Нельзя, - строго отвечает Илья. - Никаких самоубийств, только естественная смерть. Тут про это прямо сказано.
Я нашла в себе силы подняться. Ноги дрожали, но я заставила себя двигаться. Почти час тащила Аслана к воде. Потом толкнула тело в глубину Чертова Копыта и смотрела, как оно медленно опускается на глубину кратера.
Вода не выглядела зловещей. Обыкновенное озеро, пусть и очень глубокое и неправдоподобно круглое. А значит, Морруха на свободе действительно нет. Он теперь заперт во мне, в моем сознании, в моей душе.
А я ухожу. Я светлая. Я справлюсь.
Эпилог. Пять лет спустя.