И я ничего не могу с этим поделать. И как бы сильно я этого не хотел… Парадокс в том, что именно этого я и хотел вначале. И есть ли ей дело до всей моей любви, в которой я был искренен, если в результате… я так и не смог всё это остановить?
– Это правда, – твёрдое признание вырывается из меня. – Я хотел поставить отца на место. И я планировал использовать вас, как рычаг давления, – бетонная плита накрывает остатки света и веры внутри неё. Она больше не плачет. Просто застыла, как разбитая кукла. – Мне жаль.
Я сплёвываю кровь. И отвожу взгляд. Я не смогу смотреть на то, как любовь в её глазах превращается в ненависть. Это убьёт меня быстрее пули.
И лишь в этот момент. Стоя на коленях. В крови и пепле собственных грехов. Вбирая всеми органами чувств её боль и страдания. Оказавшись на критической точке. Я понимаю, что… я могу отказаться от всего в этой ёбаной жизни. Мне похуй на этот хуев капо ди капский статус. Но…
…я не смогу жить с её ненавистью.
Глава 32
Джессика
Он стоит передо мной на коленях и признаётся в том, что планировал скрыть на всю жизнь. Я сжимаю кольцо на безымянном пальце, почти уже не ощущая ни боли, ни запаха крови, ни соли на ранах… Всё постепенно атрофируется. Лучше бы он скрыл, лучше бы я не знала. Лучше бы судьба уготовила для меня сладкую ложь. Да, я правда этого бы хотела, потому что иначе…
Как я могла всего несколькими часами ранее согласиться стать женой человека, который планировал так жестоко предать меня? Как я могу разделить жизнь с мужчиной, в крови убийств которого нахожусь сейчас? Как я смогу стать частью такой семьи?
Значит, вот что означает быть женой капо ди капи? Закрывать глаза на все его грехи, да? И прощать? Прощать до последнего…
– Но всё это было до, Джесс! – он заставляет себя вернуть мне взгляд. – Ты была никем для меня. И весь твой мир… – сглатывает болезненно. – И когда всё изменилось, я сделал всё… чтобы исправить свою ошибку! Ты веришь мне?
Я определённо ему верю. Конечно, ведь иначе зачем он подорвал всех этих людей. Я верю в это и потому, что в этом есть логика. И верю ему сердцем. Вот только не знаю, меняет ли это что-то для меня…
Ответа я дать не успеваю, потому что очередной удар приземляется мне на щеку. Моя голова отлетает с хрустом шеи. Возможно, её даже свернули, но и этой боли я уже не чувствую. Я просто возвращаю пустой взгляд наследнику мафии, позволяя ему смотреть на то, что он натворил. Неужели это всё же ложь? Ты же не мог играть до последнего, не мог…
– КАКОГО ХУЯ, УБЛЮДОК?! – взрывается Кано и снова пытается вырваться.
Его лицо озверевшее, а тело потрёпанное. Мне неприятно смотреть на кровоподтёки на его лице. Мне страшно за него и всех нас. Где-то глубоко в душе. А внешне… словно все признаки жизни отключились. И я правда не знаю как жить после всего, что произошло сегодня.
– Как красиво ты лжёшь, сынок, – расхохотался мафиози, пленивший всех нас. – И ей, и себе.
Майк рычит, похоже не согласный с ним. А я просто жду, когда станет всё ещё хуже…
– Ведь твой жених, сладкая Ди Белл, – с язвительной ухмылкой продолжает он. – Сделал далеко не всё, что мог. Ведь он настолько горд, что так и не смог попросить помощи у своего отца, – улыбка мерзавца становится до жути широкой. – А ведь это было, возможно, единственное, что спасло бы тебя…
Наследник мафии сжимает губы. Он молчит, потому что он знает… это правда. Ты не смог переступить через свою гордость, да? Боже… слёзы не текут, а превращаются в льдины. Мне больно держать глаза открытыми, поэтому я прикрываю их. Плачу душой и сердцем. Стою на руинах всего, что я так сильно полюбила в этом парне. Как он смог… допустить это?
– Но даже ты не так много значишь для него, как желание доказать отцу, что он лучше.
Я знаю. Я это всегда знала. Я понимала и чувствовала. Я просто не хотела этого принимать. Я…
– Как думаешь, – обращается ко мне этот Дориан Хоггарт. – Теперь он достоин занять место капо ди капи?
Я открываю глаза, которые мечтала бы не открыть больше никогда. Мне очень хочется умереть. Мне нужно оказаться там, где я больше никогда не увижу Майкла Кано.
– Это единственное чего ты достоин в этой жизни, – хрипло и очень тихо выдавливаю я, смотря ему прямо в глаза.
Не меня.
Не может такой мужчина быть достойным меня.
Я уверена, что ему больно. Его это режет. Ведь он и сам до этого дня не понимал, что его ошибка – не в плане, а в гордости. Поэтому мой голос звучит так, словно в нём нет ничего.