– Это было… – уста красавицы размыкаются, еще сильнее увлекая меня.
– Понравилось? – уголок моих губ дрогнул. Почти с надеждой.
Она кивает и её щеки покрываются румянцем. Я засматриваюсь. Кажется, я ждал этого. Что-то внутри завело невидимый дневник, куда записывает каждый её румянец.
– Ма-айк… – слизывает капли с губ и как-то умоляюще смотрит на меня. – Я вся горю внутри, думала океан охладит меня, но… – трясёт головой, ничего не понимая. —… меня продолжает колотить, в груди всё сжимается, – девушка хмурит брови. – И сердце… сейчас выпрыгнет. Мне нужно куда-то бежать, что-то делать… понимаешь?
В её глазах такая надежда. Быть услышанной и понятой. Я улыбаюсь.
– Конечно, понимаю, – сглатываю. Почти ощущаю на вкус её адреналин. – Я помогу тебе.
Моя ладонь уверенно ложится на её талию и притягивает тело Джессики Ди Белл к себе. Мы касаемся друг друга практически голые. И она ощущает мой стояк, я знаю. Я прижимаюсь к ней лбом и вдыхаю цветочный аромат, от влажности он усилился. Мои ноздри позволяют себе пройтись её виском, коснуться кончиком носа спутанных волос.
Хрупкие пальцы девушки неуверенно касаются моей груди. Не отталкивают и не притягивают. Они в замешательстве. Не знают, что делать. Как и сама малышка Ди Белл, еще не приняла решение. Но это неважно, потому что уже принял я. Тебе же понравится, детка…
– Посмотри на меня, – командую, но получается, что прошу.
Она несмело поднимает взгляд. Голубоглазое озеро в тёмном океане. Кровь в её жилах опять начинает закипать. Ты же этого хочешь, Джессика? Еще одну дозу…
Я касаюсь её мягкой щеки другой рукой и опускаюсь к её губам:
– Ты как пуля, впервые попавшая в цель, Джессика Ди Белл.
Да, я хотел сказать ей это в лицо. Чтобы прочувствовала и запомнила. Ей больше никто не скажет подобного. Такие слабаки как Нейтан, будут говорить, что она красива, невероятна, просто ангел… Будут одаривать её никчёмными односложными эпитетами. И я хочу, чтобы она всю жизнь сравнивала. Чтобы помнила, как бывает. Чтобы знала себе цену, потому что Джессика Ди Белл – это ощущение, которое так редко испытуемо. Для избранных. Для меня. Сейчас…
– Но я не знаю, что это за… ощущение, – смущается она. Ее ресницы дрожат, а взгляд невольно падает на подвеску в виде пули на моей шее. То есть на пулю, да.
– Тогда давай испытаем его вдвоём, – слова служат коротким предупреждением, прежде чем я…
…накрываю её нежно-розовые губы поцелуем. Они податливо расползаются под моим натиском, без сопротивления пропуская мой язык в себя. Не будет девственных поцелуев, Джессика. Они тебе не помогут, девочка. Мои губы пленены её мягкостью. Я словно кусаю самый спелый персик, задыхаюсь от вкусного аромата, захлёбываюсь от его сочности. Я сжимаю щеку Джесс и тяну её нижнюю губу. Я бы откусил, правда. Её язык ищет меня и увлекает обратно. Слабый стон, наполненный хриплыми искрами вырывается из неё. Какая она, блять.
И я не солгал. Я впервые делаю что-то подобное. И прямо сейчас мозг настолько туманный, что я неуверен – действительно ли выстрел сравнится с этим. Попасть в цель – это всплеск. Секундное помешательство. А с Джесс… эти секунды множатся быстрее скорости, на которой мы ехали.
Я глухо рычу и подхватываю её на руки. Худенькие ножки обхватывают мои бёдра под водой, а руки сплетаются вокруг шеи. Она от неожиданности отрывается от меня и хватает воздух ртом.
– Ма-айкл… – на вдохе.
– Слушаю, детка… – отвечаю, прижимаясь губами к её шее.
Не целую, а вылизываю нежную кожу. Потому что вот такое для неё. Никаких полумер и односложностей. Почувствуй, Джесс, как должно быть. Девушка так приятно дрожит и впивается короткими ногтями в меня. Её страсть мягкая, не наигранная и… недостающая. Это лучшее и одновременно худшее качество, потому что… как таким насытится? От такого только сойти с ума…
– Я боюсь… – осекается, но всё же продолжает: —… что ты используешь меня.
Мои губы зависают на её плече. Во рту резко пересыхает. Её переживания настолько открытые, а признание такое искреннее. Наполненное страхом, но смелое. Блять, просто подбери слова, Кано.
Отрываюсь и встречаюсь с невинностью в её глазах. Для неё это всё без плана. Для неё это всё вопреки. И когда я вспоминаю почему для неё это вопреки, придумывается и ответ: