– Я должен был сделать это, Джесс, – парень, разбивший моё сердце, замирает возле постели. Всё еще держит на руках, оттягивая мои молитвы. – Должен, блять…
Зачем он это говорит? Что это за бред? Зачем он делает еще больнее??
– О-отпусти меня уже, – шепчу и пытаюсь приподняться.
Удерживает.
И что хуже – находит в себе силы посмотреть на меня. А там – сомнение. В его взгляде разъедающее его изнутри сомнение. И я не представляю к чему именно оно относится. Но оно его душит.
– Это не то, что ты хочешь услышать, – сдавленно продолжает он. – Но не существует другой правды. Я сделал это, потому что хотел убедиться, что всё вызванное тобой – это секундное помутнение. Но… – сглатывает. – Не секундное, Джесс. Это не то, чего бы я хотел, прости. Но правда в том, что это больше, чем секунда. Это каждая ёбаная секунда последних дней. Вот, кем ты стала для меня. Вот в чём я убедился. В помутнении к тебе, ясно? – он прижимается носом ко мне и я снова начинаю задыхаться. – Я не знаю как надо… когда вот так, понимаешь?
Не понимаю. Всё же не понимаю.
Это красиво – то, что он говорит. Это желанно – то, что он чувствует. И это подкупающе, как и прежде.
Но это и больно. Я не могу просто смахнуть, выбросить эти внутренние муки. Не могу принять, боже, я не могу. Такая правда душит меня. Я такого никогда не хотела. Я ошиблась, что справлюсь. Как я с таким справлюсь??
– Я тоже не знаю как надо, – тихо отвечаю. – Ты первый с кем я… – голос хрипнет. – Но я бы не смогла так поступить. И я… не могу принять того, что со мной так поступили.
Его ресницы прижимаются к моей влажной щеке. Моя боль касается его. Может, это уже похоже на раскаяние. Кажется, что что-то человеческое просыпается внутри него. Он и сам понимает, что для меня такая его ошибка – это уже слишком. Но он не хочет сдаваться. Не знаю зачем, ведь… уже понятно, что ничего не получится. С самого начала было понятно. В этом помешательстве только сдохнуть можно…
– Тебе нужно отдохнуть, – Майк наконец-то укладывает меня на кровать. – Давай завтра поговорим.
– Нет, Майк, – кручу слабо головой, стоит коснуться подушки. Он нависает надо мной, уперевшись кулаками в постель. Зрачки расширены. – Это моё решение, не будет другого.
Очередная волна слёз хлынет, потому что есть что-то внутри, что хотело бы другого решения. Но эта история не о шансах. Я не буду ввязываться в такие «отношения». Хватит уже этого чёртового адреналина. Хватит. Нагулялась, начувствовалась, нажилась. Хочу к себе прежней. Не хочу больше ощущать ничего из этого…
– Дже-есс… – отголоски паники во взгляде и дрожащий голос. Ты и сам не знал, что вот так всё будет, да? – Прости, блять…
Наследник мафии отрывается от меня. Психует и паникует. Отворачивает лицо, выровнявшись, чтобы собраться. А когда возвращает мне взгляд, я перебиваю его, не готовая услышать ничего из того, что он подготовил:
– Ты должен уехать, Майк. Завтра, – ком в горле. – Пожалуйста, просто уезжай.
Мы, наверное, не верим, что это происходит. Взгляд во взгляд. И на какую-то секунду мы не понимаем почему это происходит.
Но стоит мне прикрыть глаза и ощутить солёное жжение под веками, как всё становится на свои места. И будущий капо ди капи, возможно, впервые в жизни принимает самое верное решение – молча соглашается со мной. И, чтобы он не чувствовал, покидает мою спальню.
Вот и всё, да?
Боже, и с этим я тоже должна справиться. С собственным решением. Плачу, утыкаясь лицом в подушку. Это не лучшее лето, нет. Это правда худшее лето в моей жизни…
Глава 17
Джессика
Благодаря алкоголю я вырубилась моментально. Но даже во сне мне продолжал сниться наш с Майком разговор. Я постоянно повторяла «ты должен уехать» и рыдала. И каждую, как он выразился «ёбаную секунду» этой ночи я видела его. Даже подсознание не смогло отпустить его образ. Поэтому, когда я очнулась, ощущение было такое, словно я вообще не отдохнула. Как будто бы пробыла в стрессе целую вечность, да что там… я продолжаю находиться в нём, потому что в душе долбанное ощущение разрухи. И я не знаю, господи, я не знаю как собрать себя по кусочкам!
– Детка… – тихий голос Ари послышался за дверью.
Я повернулась на звук приоткрывшейся двери и увидела её вместе с Эшли и Кэлли. Девочки взволнованно заглядывали в спальню.
– Ты уже проснулась, мы можем войти? – осторожно уточнила Кэлли.
– Д-да… – прохрипела уставшим голосом.
Такое ощущение, что я очень много орала. А ведь и вправду делала это – срывала голос, а заодно и своё сердце. Морщусь, потому что с тяжелыми мыслями начала усиливаться и головная боль.