Боооже!
Я запуталась в собственных чувствах. Я злюсь на него и злюсь на себя. Переживаю за нас. И очень, просто до боли сильно страшусь… потерять его.
Поэтому мне стоило огромных усилий не сорваться на его поиски и сохранить собственную гордость. И уж, поверьте, нет ничего сложнее для восемнадцатилетней девочки с первой влюблённостью. Благо, подруги поддержали моё решение. Более того, они были уверены, что Майк сам вернётся с извинениями. Сам? Да еще и с извинениями? Не знаю, разве что пьяный ночью…
В общем, на выставку я добралась лишь ближе к вечеру. Решила всё-таки поехать. Одна. Переключиться и привести мысли в порядок. Собралась быстро, всё так же оставаясь в оливковом топе и юбке, лишь макияж нанесла заново и заплела две косички спереди. До указанного адреса меня подвезли Кэлли и Рик, которые собрались сходить в киношку. Наверное, стоит записаться в автошколу и научиться водить машину. Пора бы начать взрослеть, Джессика. Во всех смыслах…
Я вздохнула, поднимаясь по ступенькам, ведущим к старому особняку. Выставка, на которую мама достала мне пригласительные, была очень необычно организована. Для локации художник выбрал старый особняк, который часто арендуют для съёмок фильмов и клипов. Выставка закрытого типа, поэтому каждому гостю с пригласительным отправили ключ, которым он сам должен открыть дверь. Это так таинственно, что меня даже мурашит. Я и вправду такое не могла пропустить.
Поднялась до двери, наслаждаясь зелёными пейзажами вокруг и старинной архитектурой. Особняк небольшой, двухэтажный. Даже милый. Я достала конверт с ключом и провернула замок, который скрипнул. Зашла внутрь и безмолвно ахнула, потому что все стены были увешаны свечами, а между ними расположились сами картины. Я осторожно прикрыла двери, все ещё ощущая, словно я забралась тайком в чужой дом.
Начала двигаться вперёд, рассматривая картины. В особняке царит гробовая тишина, лишь стук моих каблуков и потрескивание огня отбивается в пространстве эхом. Такое ощущение, что здесь никого нет. Я в принципе и предполагала, что людей будет немного, но… чтобы прям вообще никого? Удивлена, да. Но, пожалуй, это к лучшему. У меня есть шанс насладиться увиденным в одиночестве.
Я закончила идти по коридору и зашла в пустую гостиную. Остановилась посередине. Закрутилась, разглядывая какие красивые тени отбрасывает огонь на стены и картины. В особняк плохо попадают последние лучи солнца. Я засмотрелась на изображение женских губ сквозь огонь. Кстати, да. Автор этих работ тоже рисует эротику. Не слишком откровенную. Утонченную и загадочную. Это мне по душе. И мне очень нравится концепция этой выставки. Зачастую художники делают всё возможное, чтобы подчеркнуть, высветлить свои работы на локации. Этот же концепт предполагает совсем иное. Картины словно утоплены в тенях. Они в безмолвии манят подойти и разглядеть. Ни дюйма на показ, всё на чувстве. Ты сам должен увидеть истину. Ты сам должен её почувствовать…
И, наверное, именно в этот самый момент, я ощутила эту острую необходимость – достичь в жизни чего-то подобного. Иметь возможность рассказывать свои «истории», иметь возможность быть увиденной и услышанной. Иметь возможность на вот такое. Я и раньше знала, что хочу этого. Но сейчас я понимаю, что я не могу от этого отказаться. Кем я буду, если откажусь от своей мечты?
Я вышла на террасу, разделяющую сад и дом. Она ограждается деревянной сеткой, сквозь которую проросли розы, а между ними всё так же располагаются картины. Обнаженные силуэты словно соединяются с природой и всё это подчеркивают закатные лучи, что пробиваются сквозь деревянную сеть. Такая эстетика, боже… дух захватывает. Но есть здесь ещё кое-что, что удивляет меня ещё больше…
По периметру расставлены корзинки с кустовыми розами нежных пастельных оттенков, у противоположной стены мягкий диванчик с белым пушистым пледом, а посреди всей этой красоты столик с фруктами, белым вином и различными закусками. Всё это совершенно нетронутое, поэтому… Это точно часть концепции?
Нет.
Меня заставило оглянуться сердце. Потому что ему не нужны глаза, чтобы видеть того, кого оно любит. Оно всегда Его чувствует.
Майкл Кано.