Длинная барная стойка была украшена изысканным дизайном, а экзотическое дерево имело красноватый оттенок. Пройдя через другой круглый вход поменьше, я оказалась в более уединённой зоне, где стоял единственный массивный стол, и я провела пальцами по гладкому дереву, восхищаясь шестнадцатью бархатными стульями с высокими спинками, идеально расположенными вокруг прямоугольной формы. Идеальное место для сказочного и интимного ужина в честь известной звезды или главы государства.
Я была потрясена тем, насколько здесь было тихо и умиротворяюще, ни единого звука с других этажей не проникало сквозь толстые стены. Неудивительно, что это место считалось закрытым и только для вечеринок по предварительному заказу. Я никогда не видела ничего подобного. Я положила свою маленькую сумочку на стол и повернулась кругом. Комната была великолепна.
Я перевела взгляд на крупногабаритное произведение искусства, расположенное на противоположной стене, и моё внимание привлёк яркий дизайн и смелые краски, сцена, изображающая великолепный город в другую эпоху, захватывающая картина потрясающей ночи под полной луной, огни празднично украшенных предприятий. Однако это был не Новый Орлеан, а другое место, не менее грандиозное. Подойдя ближе, я поняла, что на одной стороне улицы находится публичный дом, а на витринах магазинов можно увидеть несколько баров, изображающих грех и стыд.
Очарованная великолепной обстановкой, я тихо рассмеялась, когда непроизвольно подняла руку, чтобы обвести одно из зданий, покачивая бедрами назад-вперёд.
Через несколько секунд я услышала шаги и замерла, а по спине у меня пробежал холодок ужаса. Если я попала в ловушку, никто не услышит моего крика, никто не придёт мне на помощь. Меня охватила тошнота, страх почти парализовал. Я не осмеливалась обернуться. Таинственный посетитель определённо был мужчиной. Это было легко определить по тяжести его ботинок, касавшихся пола. Он излучал силу, его аура танцевала вокруг него, как провод под напряжением, его аромат проникал в мой организм, щекоча моё сердце. Запах был определённо мужским, древесным, но не подавляющим, с лёгким привкусом цитрусовых, смешанным с чем-то ужасно экзотическим.
Он молчал, словно провоцируя меня заговорить первой. Я отказывалась.
— Это моё любимое изображение Ки-Уэста, города-побратима Нового Орлеана. — Его голос был насыщенным и мрачным, глубокий баритон проникал в меня с пугающей скоростью. Я была поражена, что он нашёл меня. Или, может быть, он выследил меня. Теперь я была наэлектризована ещё больше, чем раньше, у меня перехватило дыхание. Впервые за всё время, что себя помню, я не была уверена, что сказать.
Узнает ли он меня после стольких лет? Я сомневалась в этом, учитывая, что теперь я совсем взрослая, стала выше и стройнее, избавившись от детской полноты, которая когда-то мучила меня.
— Никогда не была в Ки-Уэсте, но слышала, что он невероятный.
И это правда. Не могу вспомнить, когда в последний раз была во Флориде. Но мой отец много раз обещал взять меня с собой, когда я стану достаточно взрослой, чтобы справляться с его развратом. Моя мать увезла меня из штата до того, как у него появилась возможность, и их горький развод навсегда запечатлелся в моей памяти.
— Это волшебное место, а также то, куда я люблю приезжать, чтобы отдохнуть от повседневной рутины. Вот почему я попросил одного из известных художников нарисовать для меня именно это полотно. Подумал, что это идеальное место для создания чего-то невероятно красивого. Оно служит напоминанием о том, что в жизни есть нечто большее, чем просто работа.
— Думаю, иногда мы все забываем, насколько это важно.
— Совершенно верно.
— Вы владелец «Хранилища».
— Я, — сказал он, подходя ближе. — Франсуа Тибодо. Вы пробуждаете во мне любопытство. Кто вы?
— Не важная персона, за исключением того, что меня здесь быть не должно.
— Каждый человек важен, особенно такая красивая женщина, как вы.
Всё быстро идёт не так.
Я была поражена тем, как сильно на меня подействовал его голос, глубокий страстный тембр, совершенно не похожий на тот, который я помнила. Конечно, он обращался со мной как с ребёнком, даже когда я была подростком, и, вероятно, специально говорил другим голосом. Хотя нервозность оставалась, я была возбуждена больше, чем хотела признать, мои соски полностью возбудились.
Я провела языком по нижней губе, когда он придвинулся ближе, стараясь не вдыхать его пьянящий аромат. Я осмелилась опустить глаза, позволив себе бросить один-единственный взгляд в его сторону. Он был красивым мужчиной во всех смыслах этого слова. Я ненавидела то, что моё тело продолжало покалывать, отказываясь подавлять желание. Даже попытки напомнить себе, что этот мужчина был воплощением большого, тёмного и злого, не помогали, каждое нервное окончание горело огнём.