— По-видимому, так и есть. Ты приехала в мой дом за полторы тысячи миль от меня без единого предупреждения, и ведя себя так, будто я не должен удивляться, увидев тебя. Ты почти ничего не сказала, кроме того, что направляешься в свою старую комнату и останешься там на некоторое время. Обычно это не показалось бы мне странным, если бы не прошло много лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
— Всего парочку.
— Пять лет прошло с тех пор, как я встретил тебя в аэропорту, Делани. К тому времени ты уже принимала самостоятельные решения, твоя карьера модели пошла в гору, о чём я до этого момента ничего не слышал. В последний раз ты была в моём доме, когда тебе было семнадцать, и твоя мать разрешила ненадолго приехать. Думаю, на самом деле, ты пробыла в Новом Орлеане уже тридцать шесть часов.
— Меня пригласили в модельное агентство. Я уже говорила тебе об этом.
— Нет, твоя мать сказала, в процессе ещё одно короткого разговора. В любом случае, это к делу не относится. Когда ты появилась на пороге моего дома с сумкой, полной одежды, и без всяких объяснений, как ты можешь себе представить, я счёл это неприемлемым. Может, я и не стану твоим лучшим другом, но я всегда буду твоим отцом, нравится тебе это или нет. Вот почему, самостоятельно обнаружив это, я испытал сильную боль.
Он протянул мне фотографию, жуткий снимок места ужасного убийства. Я взглянула на него и опустила голову.
— Как ты об этом узнал?
— Ты, кажется, забываешь, что у меня есть влиятельные друзья почти в каждом городе этой страны. Они подробно объяснили мне, что произошло, включая тот факт, что на данный момент у них нет никаких зацепок. Почему ты не взяла телефон и не позвонила мне?
— Потому что… — мне было невыносимо смотреть ему в глаза. — Потому что я не хотела тебя волновать.
— Посмотри на меня, Делани.
Его голос был таким строгим, какого я давно не слышала.
— Что?
— Скажи мне правду, — потребовал он.
— Потому что я знала, что ты слишком остро отреагируешь, прямо как сейчас. Я же в порядке.
— В порядке? Судя по тому, что сказал мне детектив, ведущий это дело, ты вошла и обнаружила, что твоя соседка по комнате убита после того, как на тебя охотились и ты убежала от какого-то преследователя. Это само по себе ужасно, но тот факт, что ты лишь вскользь упомянула о том, что за пару дней до этого тебя преследовали возле клуба, и не удосужилась обратиться в полицию, неприемлем. Ты общеизвестная личность, Делани. Ты гуляла одна, без сопровождения или даже без друга.
— Мне двадцать четыре, папа. Я постоянно хожу по клубам.
— Одна? В клубы для извращенцев?
Он, конечно же, провёл своё расследование. Почему я думала, что будет иначе? С чего я вообще взяла, что смогу пробраться в этот город, оставшись незамеченной?
— Это один из самых хитовых клубов в Лос-Анджелесе, его предложила соседка. Вот почему я пошла.
— Одна.
— Да, одна.
— Они ещё не поймали этого парня, и, судя по тому, что сказал мне детектив, они никуда не продвинулись, и всё ещё в начале. Это меня очень беспокоит, особенно если ты видела его лицо.
— Я не видела его лица. Мы оба были в масках, и я не смогла подобраться так близко.
Он глубоко вздохнул.
— Это ничего не меняет. Монстры реальны.
— Я знаю это, папа. Перестань волноваться. Прошло всего несколько дней. Они его поймают.
Он отбросил папку и наклонился вперёд.
— У тебя есть какие-нибудь предположения, кто был этот человек?
— Нет. Как уже сказала, я не видела его лица, и он, конечно же, не назвал своего имени.
— Но он последовал за тобой домой.
— Не знаю. Я так не думала. Я была за рулём не своей машины. Я попыталась предупредить Джинни на всякий случай. На следующий день у меня были съёмки. А когда я вернулась домой… — слова застряли у меня в горле, а на глаза навернулись слёзы. Я с трудом сглотнула. — Вот почему моя соседка умерла.
Мой отец будто постарел на пару лет за одну ночь.
— Твоя соседка умерла, потому что это случилось по вине очень плохого человека. Но это не твоя вина. Однако тебе следовало немедленно обратиться в полицию и сообщить им о случившемся.
— Уверяю тебя, папочка, смерть Джинни тяжёлым грузом лежит на моей душе.
— Не настолько тяжёлым, чтобы ты не могла рассказать всю правду своему отцу.
Я хотела возразить, но как? Мой отец прав, чувство вины возникло из-за того, что я не сразу обратилась в полицию. Мурашки пробежали у меня по спине, но это не избавило меня от румянца, залившего мои щёки, и от постоянного дискомфорта, который я испытывала от пристального взгляда отца. Да, я это заслужила, но это не значит, что мне это должно было нравиться.