Но всё, о чём я мог думать, это о её тихих стонах, о том, как она выглядела, когда я схватил её, о борьбе в её потрясающих тёмно-зеленых глазах. И о её благословенном неповиновении. Я бы хотел сорвать с неё одежду и трахнуть её прямо там, возле кабинета её отца.
Что, блядь, сделало меня таким? Извращенцем. Вот кем.
Но, чёрт возьми, она тоже чувствовала, что принадлежит мне.
Сэйди подняла голову и уставилась на меня своими ослепительными глазами, одним голубым, другим светло-коричневым, оба они мерцали, а её хвост стучал по полу. Она была австралийской овчаркой и обладала таким высоким интеллектом, что не только угадывала моё настроение, успокаивая меня прежде, чем я успевал осознать, насколько сильно разозлился, но и вызывала столько улыбок, сколько я не мог припомнить за долгое время.
— Не смотри на меня так.
А ещё она была снисходительна, когда это было необходимо. Я видел это по её глазам. Фыркнув, она опустила голову и тихонько заскулила. Рассмеявшись, я покачал головой, заметив рядом со своим стулом один из её любимых мячиков. Неудивительно, что она разозлилась на меня. Прежде чем он оказался у меня в руке, она почувствовала, что я делаю, подпрыгнула и несколько раз залаяла. Я поднял его в воздух, склонив голову набок, точно так же, как делала она, когда пыталась понять, что я говорю.
Я нарочно гавкнул ей в ответ, прежде чем бросить мяч, желая, чтобы моя жизнь была такой же радостной, как у неё. В каждой комнате у неё была удобная лежанка, четыре корзины, полные игрушек для собак, и моя домработница регулярно водила её в «Старбакс» за собачьим напитком. Или Рокко, или Дэниел. Или ещё с полдюжины моих солдат, у которых были привилегии на проживание в доме.
Сказать, что она была избалованной, было бы полным преуменьшением.
Я слишком долго сидел за своим столом, просматривая различные фотографии Делани, которые нашёл в Интернете. Хотя я и слышал несколько лет назад, что Делани стала моделью, я не обращал внимания на то, насколько популярной она стала. Несколько журналов даже назвали её следующей «it-girl» (прим. женщина, которая находится в центре всеобщего внимания, ей подражают и на неё хотят быть похожими). На большинстве фотографий она выглядела вызывающе, часто в прозрачных платьях или обтягивающих купальниках, не оставлявших простора воображению. Что меня беспокоило, так это то, что она по-прежнему привлекала меня, тяга к ней была глубже, чем я думал изначально.
Сэйди подбежала ко мне с мячиком в зубах. Когда я сначала проигнорировал её, она положила лапку мне на бедро и засопела так, как умела только она.
— Ты же моя малышка, да?
Боже. Я ворковал со своей собакой. Я почесал её под подбородком, затем схватил мяч и бросил его через всю комнату, едва не задев своего помощника.
Хотя я и знал, что Рокко вошёл в мой кабинет, я ничего ему не сказал, просто переходил от одной фотографии к другой, чувствуя себя неуютно на собственном месте. Я, наконец, поднял взгляд, заметив весёлое выражение на его лице.
— Ну что?
— Кто сказал, что комок шерсти не может держать большого, мускулистого мужчину под своей маленькой лапкой?
Я поднял средний палец, когда он засмеялся.
— Тебе странно идёт работа телохранителя, хотя, должен признать, я никогда не видела тебя таким одержимым. А я-то думал, что меня уже ничего не шокирует так, что ты заводишь домашних животных.
«Одержимый» — самое подходящее слово.
— Очень смешно, Рокко. Помни, на кого ты работаешь. — Сэйди тоже любила Рокко, она тёрлась носом о его ногу.
— Ты ведь никогда не позволишь мне забыть об этом, правда, милая Сэйди? — его воркующий голос звучал ещё лучше, когда он наклонился, схватил мяч и бросил его, не глядя. — Кто эта девушка? Казалось, ты был в ярости от всей этой ситуации.
— Она дочь Брэндона Бакстера.
Я откинулся на спинку стула, уставившись на фотографию, которая продолжала заставлять мою кровь кипеть.
— Вот чёрт. Я и забыл, что у него была дочь. — Рокко потёр подбородок, обходя мой стол и заглядывая мне через плечо. — Это дочь Брэндона? Подожди. Разве ей не было лет десять, когда ты видел её в последний раз? Это феноменальная фотка. Этот чувак — её муж?
Он подхватил упавшие рамки для фотографий, посмеиваясь себе под нос.
Я откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу.
— Ебаный в рот, нет. Она модель. Это постановка из журнала. И да, она была намного младше.
— Ого. Он же был тебе как брат. Верно?
Как мило с его стороны напомнить мне об этом.
— Мы не кровные родственники. Не ступай на этот путь. — Я резко вскочил, оттолкнув его при этом назад. Затем подошёл к шкафчику и сел на край. Я потратил больше часа, изучая её жизнь. По крайней мере, так я хотел сказать себе.