— Ты рискуешь погибнуть. Знаешь, папа намеренно скрыл это от нашей матери, — добавил Арман, прежде чем обхватить пальцами свой бокал. — Марти позвонил мне с больничной койки и пожаловался на тебя. — На его лице была улыбка.
Я рад, что ранение оказалось не смертельным, ведь этот человек вернулся с пенсии, чтобы возглавить нашу команду. Он был крепким стариком, но то, что ему пришлось вынести, продолжало выводить меня из себя.
Я наклонился вперёд, подавляя своё первоначальное веселье.
— Марти не понимает, на что я способен, и не обманывай себя, мой брат. Маме не терпится посмотреть, как я участвую в гонках.
Он засмеялся, качая головой.
— Верно. На что ты способен, так это на полное разрушение. Должен ли я напомнить тебе, сколько машин уже ты разбил за свою жизнь?
— По крайней мере, они все были моими. — Обычно он не одобрял, когда я отчитывал его за то, что он разбил мой бывший любимый «Корветт», но сегодня отнёсся к этому спокойно.
— Очень забавно. Единожды плейбоем, навсегда им и останешься. — Через несколько секунд выражение его лица стало жестким. — Что удалось узнать?
— С моей стороны — ничего. Отправил Дэниела поговорить с информаторами или, мне лучше сказать, представителями бизнеса.
Я не смог сдержать улыбку. Арман не мог больше выносить употребления старых словечек, к большому огорчению нашего папы, который всё ещё переживал свои славные дни в насилие. По крайней мере, он знал, что Дэниел — подходящий человек для такой работы, бывший морской пехотинец, способный подстрелить человека со ста пятидесяти ярдов и убедить информатора, что в его или её интересах поделиться тем, что им известно.
— Ты не можешь относиться к этому так легкомысленно, братец. Кто-то был близок к тому, чтобы удовлетворить своё желание.
Желание. Никто не осмеливался свергнуть могущественный режим, если только это не было вызвано жадностью или жаждой мести.
— Да, знаю. — Я забарабанил пальцами по столу, изучая оживлённую толпу.
— К сожалению, Дэниел не смог найти ничего полезного. Никто не заговорил, и, насколько я понял, это не обычные мелкие сошки, которые пытаются сорвать куш. Картели не проявляют активности, техасская группировка залегла на дно, как мы и требовали, и даже итальянцы, которые угрожали разрушить нашу территорию, занимаются своими делами, — сказал Рокко. Мой заместитель держал руку на пульсе различных криминальных и теневых корпоративных магнатов от Далласа до Киз, а также на севере до Филадельфии. Нью-Йорк был единственным городом, который нас совершенно не волновал. Конкурирующие банды и преступные синдикаты съедали своих детёнышей на завтрак, к чему мы не хотели иметь никакого отношения.
Арман вздохнул, взглянув на Мэддокса.
— Мы тоже ничего не обнаружили, что меня чертовски беспокоит.
— Может, мне стоит подробнее расспросить водителя, которого ты нанял, на случай, если у него есть какой-то скрытый багаж, — предложил Мэддокс.
— Хорошая идея, но это рискованно, — произнёс мой брат как бы мимоходом. — Тем не менее, у нас на повестке дня слишком много сделок, включая увеличение наших владений недвижимостью, чтобы оставить всё как есть.
— Ты с каждым днём становишься всё больше похожим на нашего отца. Включая твои седые волосы.
Я поднял бокал, ожидая, что Арман сделает то, что делал всегда, когда я отвечал на его вызывающие поддразнивания своими собственными, особенно по поводу его седеющих висков.
Мэддокс и Рокко рассмеялись, но Мэддокс отодвинулся от стола, ведя себя так, словно Босс нашей организации собирался наказать своего подчиненного за предательство.
— Ага, смешно. Подождём, пока ты не женишься. — Арман ткнул в меня пальцем.
Рокко поперхнулся напитком и наклонился вперёд, обращаясь непосредственно к моему брату.
— Вы бы видели его с его собакой, мистер Тибодо. Серьёзно сомневаюсь, что он справится с женой.
Я медленно повернул голову, издав рычание. Мне посоветовали завести щенка, чтобы я стал мягче. Я сдался после того, как моя сестра и две золовки чуть не свели меня с ума по этому поводу. Должен признать, поначалу я был неумелым, не зная, как обращаться с пушистой девочкой-собакой. Теперь же я не мог представить себя без неё.
— Хочу, чтобы ты знал, я начинаю привыкать к роли папочки-собаковода.
Как только я пробормотал эти слова, все трое мужчин разразились смехом. Должен признать, что до сих пор доброжелательные беседы о различных аспектах жизни, в которых участвовало большинство семей, были для нас редкостью.