В тот момент, когда Франсуа провёл кисточкой по моей груди, рисуя между грудей, я издала прерывистый стон. Пока он продолжал, беря кисть за кистью, я была поражена тем, насколько обдуманными были его действия, он находил время отойти в сторону и полюбоваться своей работой, сводя меня с ума тем, что он и делал.
Казалось, всё время остановилось, а Франсуа продолжал двигаться вокруг меня по полному кругу, и щекочущие ощущения усиливались с каждым движением его руки. Я не могла отдышаться, не могла ясно видеть, но это было не из-за испарений краски, а только из-за удовольствия от того, что мы делали.
Я понятия не имела, сколько времени это заняло, но мне было всё равно. Когда я, наконец, взглянула на себя, то почти всё тело было покрыто яркими красками. Красными. Оранжевыми. Фиолетовыми. Лимонно-зелеными. И, как обычно, он был прав: освещение заставляло краску светиться в темноте.
Сделав глубокий вдох, Франсуа покрутил пальцем, заставляя меня покрутиться ещё несколько раз. Когда он снова приблизился, я поняла, что ему трудно дать краске высохнуть. Выбрав кисточку поменьше, он обмакнул её в краску цвета фуксии, выражение его лица стало чувственным, когда он обвёл кисточкой один сосок, снова обмакнул кисть и повторил это действие с другим. Ощущения, казалось, усилились, мой разум почти вышел из-под контроля.
Я была потрясена тем, что каждое чувство увеличивалось, электрические вибрации были чертовски сильными.
— Раздвинь для меня ноги, куколка, — проинструктировал он, его плечи вздымались от тяжелого дыхания. Я сделала, как он сказал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к нему.
Когда Франсуа осмелился снова окунуть кисть в краску, я напряглась сильнее, чем раньше. Когда он начал массировать внутреннюю поверхность моих бёдер, я содрогнулась до глубины души, по мне пробежал такой взрывной жар, какого я никогда не испытывала. Он сводил меня с ума, подчеркивая момент страсти. Я внезапно перестала дышать, как будто чьи-то когтистые пальцы сомкнулись на моём горле, и это было от охватившего меня неистового желания.
Как и в прошлый раз, Франсуа зашёл мне за спину, только на этот раз опустился на колени, чтобы закончить свой проект. Через несколько минут он отстранился, отбросил кисточку и взял вместо неё фотоаппарат.
— Танцуй, детка. Танцуй так, как будто тебе больше ничего не нужно делать, кроме как наслаждаться моментом.
Ему не нужно было просить меня дважды. Я закрутила и встряхнула волосами, краске каким-то образом удалось высвободить остатки моей души, позволив мне стать таким необузданным ребёнком, каким он хотел меня видеть. Пульсирующая музыка идеально соответствовала моменту, племенная и совершенно неконтролируемая.
Невероятный выброс адреналина продолжался, и я была так близка к тому, чтобы сдаться. Я понятия не имела, сколько фотографий Франсуа сделал, но я была полностью поглощена моментом. Он доставал реквизит за реквизитом, просил меня позировать, говорил, что я самая красивая женщина в мире.
И я никогда в жизни не чувствовала себя такой безумно красивой. Когда я ползала по холсту, изображая львицу с когтями, он безумно смеялся. Боже, я обожала это больше, чем когда-либо думала, и хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.
Когда я заметила, что Франсуа оставил камеру, я подползла ближе и поманила его пальцем. Он попятился, не моргая, и начал медленно раздеваться.
Я встала на колени, продолжая двигать бедрами назад-вперёд, обхватывая и сжимая свои груди, теребя пальцами соски. У меня было чувство, что он собирается поглотить меня без колебаний.
И мне нравилась эта мысль, потребность в нём только возрастала.
Когда Фраснуа оказался полностью раздет, я наслаждалась его красивым телом, несколько раз проведя языком по губам. Он наклонился, целеустремленно придвигаясь ко мне. Я не смогла удержаться и схватила кисть. Я подняла взгляд, тихо смеясь, когда разрисовала часть его груди и рук.
Но через несколько секунд он перестал обращать на это внимание, вырвал кисть у меня из рук и отшвырнул её в сторону. Когда он схватил меня в объятия и прижал к своей груди, то покачал головой.
— Моя маленькая дразнилка. Я не могу перед тобой устоять.
— Так что ты собираешься делать? — проворковала я.
— Трахнуть тебя. Что же ещё?
ГЛАВА 24
Делани