В самом деле, не ходить же Кристин голой! Впрочем, что касается Макса, то он не отказался бы, чтобы она и впредь разгуливала перед ним нагишом. Но только перед ним одним!
В следующее мгновение он сообразил, что его разглядывание заставляет Кристин нервничать. Мысленно назвав себя кретином, Макс порывисто обнял ее, и они вновь слились в пылком поцелуе.
Но даже в эти сладостные минуты он продолжал рассуждать над стыдливостью Кристин. Смущаясь, она совсем не жеманничала, подобно многим другим женщинам, иными словами, не изображала конфуз.
Возможно, Хью бессовестно использует ее искренность и излишнюю доверчивость! — промелькнуло в голове Макса, покуда он, продолжая поцелуй, нежно исследовал великолепное тело Кристин ладонями.
Потом он уложил ее в постель и быстро сбросил одежду. После чего присоединился к Кристин, и вскоре вновь началось такое же блаженство, какое они испытали вчера в зеленом уголке заброшенной оранжереи...
Позже, задыхающиеся и покрытые испариной, они лежали рядом. И Макс снова с оттенком удивления отметил, что, как только Кристин немного пришла в себя, она сразу предприняла попытку натянуть простыню. Ей почему-то постоянно хотелось прикрыть свою наготу. Подобная целомудренность умилила Макса.
Ласково убрав с лица Кристин спутавшиеся пряди волос, он поцеловал ее в висок и негромко произнес:
— Солнышко, ты стесняешься меня?
Зардевшись, она отвела взгляд в сторону.
— Как тебе сказать...
Он вновь принялся покрывать ее висок и щеку мелкими поцелуями.
— Скажи... Я хочу понять.
Кристин ответила не сразу. Некоторое время она словно что-то взвешивала про себя, потом провела языком по чуть припухшим после жарких поцелуев губам и сказала:
— Дело не в тебе. Просто я всегда стеснялась размеров своей груди.
Эти слова настолько удивили Макса, что он даже чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо.
— В этом все дело?
Она молча кивнула.
— Но... — Начав говорить, он на миг взволнованно умолк. — Но твоя грудь... восхитительна! Она такая красивая, нежная и будто живая. Это твое достоинство, а не недостаток, уверяю тебя!
Она прерывисто вздохнула.
— Ты правда так думаешь? Потому что мне самой мой бюст доставляет одни неудобства. Не понимаю женщин, стремящихся искусственным образом увеличить грудь. По-моему, это уродливо... Гораздо красивее маленькая аккуратная грудь. Я называю такую аристократической.
С тихим смешком Макс притянул ее к себе.
— Глупышка! Сама не понимаешь, что говоришь. У тебя ведь грудь настоящая. — Он мельком отметил, что разговор стал странным образом напоминать утреннюю телефонную беседу с Патти, но поспешно отогнал это сравнение.
Ничего кроме досады оно у него не вызвало. Ему вообще никого не хотелось вмешивать в свои отношения с Кристин. — Ты не знаешь, как она прелестна, — продолжил Макс, потихоньку стягивая простыню с Кристин. — Только взгляни! Она послушно опустила взгляд на обсуждаемый предмет. Тем временем Макс принялся медленно скользить кончиком пальца по пленительным выпуклостям, переходя с одной на другую и рисуя своеобразную восьмерку. Постепенно амплитуда его движений сузилась до области, охватывающей лишь соски.
— Видишь? — хрипло шепнул он, когда те сжались в плотные столбики. — Разве не чудо?
— Макс... — простонала Кристин, которой к этому моменту уже трудно было следить за его действиями из-за стремительно нарастающего возбуждения.
Однако он настойчиво произнес:
— Смотри!
Легонько сжав сосок пальцами, Макс принялся нежно вертеть его, тем самым порождая в теле Кристин волны удовольствия. Ресницы ее опускались сами собой, но, включившись в игру, она старалась не закрывать глаза.
— Твоя грудь — источник наслаждения, — произнес Макс срывающимся горячечным шепотом. — И не только для тебя одной. Меня она сводит с ума...
— Макс! — вновь выдохнула Кристин, извиваясь и выгибаясь дугой от обилия наполнивших тело пронзительно-сладостных импульсов.
— Да? — сказал он, слегка нависая над ней. — Ты чего-то хочешь?
— Ох, Макс! — только и простонала она.
В его глазах, несмотря на сильнейшее возбуждение, промелькнула лукавая улыбка.
— Нет, так я не понимаю. Произнеси словами.
Несколько мгновений Кристин ловила воздух раскрытым ртом. Было заметно, что ей трудно говорить, однако Максу требовалось услышать то, чего он добивался.
— Я... — начала Кристин, с оттенком растерянности взглянув на него.
— Да, солнышко?
Наконец, собравшись с силами, она выговорила:
— Я хочу тебя!
Из груди Макса вырвался негромкий стон, будто одни эти слова уже доставили ему несказанное удовольствие.