— Год обещает быть интересным, — задумчиво произнёс декан. — Надеюсь, в вашей браваде была хоть капля искренности, дара Рассел. Вы остаётесь на моём факультете. Ваш опекун получит письмо об этом же от администрации Университета с ближайшей почтой. Можете быть свободны, дара.
Выйдя из здания факультета, я всё ещё ощущала на ладонях пульс последнего заклинания. Чувствовала я себя победительницей!
Солнце уже клонилось к западу, окрашивая шпили МагУДа в бронзу и золото. Воздух пах нагретым за день камнем.
Остановившись на тропинке среди высоких деревьев, перевела дух. Хотелось улыбаться — даже не от радости, а от облегчения. У меня получилось! Я прошла одно из важных испытаний в новом мире!
Но впереди маячило ещё пару не менее важных, а я даже сказала бы, что ещё более сложных, чем общение с деканом. Во-первых, встреча с однокурсниками. А во-вторых, с тем самым блондинчиком.
В себе я была уверена, но как поведёт себя при встрече с Адель тот человек… Вот в чём вопрос.
Поднявшись в свои апартаменты в общежитие, просто комнатой язык не поворачивался называть эти хоромы, я достала из сундука перо и бумагу. Почерк у Адель был не каллиграфический, но читабельный. И если я во время письма не вглядывалась в строчки, то писалось на чужом языке легко. Стоило только засмотреться на чужеродные буковки, как я терялась и мучительно подстраивала привычный алфавит под новый. Это было плохой идеей. Потому что количество символов не совпадало.
В письме виконту Уиквику я сообщила, что благополучно добралась до Тервалиса, заселилась в общежитие и даже прошла собеседование с деканом факультета прикладной магии. Похвасталась, что испытание оказалось сложным, но мне удалось с ним справиться. И не забыла в конце поблагодарить за науку, поддержку и веру в мои способности.
Сложив письмо, я спустилась в холл и подошла к деревянному почтовому ящику, стоявшему при входе. Табличка над ним гласила: «Королевская почта. Забор писем ежедневно в восемь утра с гарантией доставки адресату».
У меня в запасе был ещё один день до начала занятий.
Опустив письмо в почтовый ящик, на миг задержала руку на холодной крышке, пока не услышала тихий стук упавшего конверта. Вот и всё – моё послание домой, считай, отправлено. Дядя скоро узнает, что у меня всё хорошо, и не будет переживать.
Эта мысль согрела душу, хотя в груди кольнула лёгкая тоска по дому.
«Тенистый ручей» действительно стал мне дорог, пока я там жила. Само место, люди… Всё было моим.
Моя жизнь на Земле не забылась, но она была словно не совсем моя, как пальто с чужого плеча, которое вроде бы подходит, но не мешало бы подогнать по фигуре. Я чувствовала себя в новом мире на своём месте, и это не вызывало философских вопросов, душевных терзаний, рефлексии по утраченной жизни.
Пришлось усилием воли отогнать нахлынувшую грусть. Сейчас куда важнее было спланировать завтрашний день. Он обещал быть не менее насыщенным, чем сегодняшний, и я мысленно пробежалась по списку дел: получить форму, съездить в город к модистке, посетить библиотеку и найти, где можно пообедать. По объяснениям Тартины, столовая откроется только с первым учебным днём. Из рассказа дяди я знала, что кормят тут бесплатно только тех, у кого низкий достаток в семье. Остальные покупают обеды за свой счёт. И во время учебной недели не принято покидать стены Университета. Выходить можно, но нежелательно.
В общем, завтрашний день я планировала провести с пользой.
На улице сгущались сумерки; вдоль дорожки уже зажигались фонари, и я прогулялась к дому привратника, чтобы договориться с Тартиной о совместной поездке в город. Наверняка девушка не откажет мне в любезности побыть моим гидом.
Глава 10. Мелочи жизни
Я проснулась рано — не от шума, а по привычке последних месяцев. После вчерашнего напряжённого дня сон оказался глубоким, но коротким. В комнате было прохладно.
Солнце ещё не поднялось высоко, но за окнами уже рассвело.
Из приоткрытого окна тянуло сыростью и ароматом влажной древесины и листвы — за ночь в парке выпала роса.