Мы прошли ещё один перекрёсток, обминая по касательной привокзальную площадь. Здесь было очень многолюдно. И дилижанс мимо нас проехал не один. Очень удобно, на углу уютно притулилось заведение с недавно обновлённой вывеской «Горшочек, вари», а ниже дописано — «домашняя кухня». Два фасадных окна украшали светло-зелёные занавески, под окнами прямоугольные вазоны с цветами, а у входа стоял импозантный седовласый мужчина в форме швейцара и открывал двери перед посетителями. Также у входа висела деревянная табличка с гравировкой меню.
— Это здесь, — шепнула Тартина и вежливо посторонилась, пропуская меня вперёд.
Поприветствовав нас стандартной фразой, швейцар открыл перед нами дверь, и я вошла в уютное помещение. Внутри пахло свежеиспечённым хлебом, специями и жареным мясом. Зал был небольшой, на десяток столиков, но светлый и украшен со вкусом. На каждом столике стояла вазочка с цветочком и золотыми пшеничными колосками.
За стойкой стояла молодая женщина в простом чёрном платье с белоснежным передником. Её волосы были убраны в строгий пучок и подколоты шпильками, придерживающими короткий отрез чёрного газа, который тут носили в течение года после смерти супруга.
Даже если бы на этой женщине не было символов вдовства, я бы в ней признала ту, о ком рассказывала Тартина. Безупречная осанка, жесты и манеры выдавали в ней особу благородного происхождения.
Мне было бы любопытно познакомиться с этой отчаянной женщиной, поговорить о подводных и надводных камнях, с которыми она столкнулась, строя свой бизнес. Но не будешь же незнакомому человеку задавать вопросы в лоб. Вздохнув, я подошла к стойке, где следовало заказать желаемое, а после уже дожидаться заказа за столиком.
Мы сели за столик у окна, и пока ожидали заказ, Тартина, сев к стойке спиной, нашептала мне целую историю про хозяйку едальни. Мадам Петерсон — молодая вдова из разорившегося баронства. Не желая возвращаться в родной дом под опеку отца и брата, она открыла собственное заведение, чтобы самостоятельно растить дочь и обеспечивать себя. Вместе с ней здесь трудились лишь две души — преданная служанка и бывший камердинер её покойного мужа, он же теперь был и за швейцара, и за охранника. По возрасту мужчина бы уже не смог устроиться ни в один приличный дом. Я даже удивилась этому. Выглядел он ещё ого-го! Но должна была согласиться. Личные слуги мужчин редко когда оставляли свои места. Поступив на службу молодыми, старели вместе со своими хозяевами.
На завтрак нам принесли по два отварных яйца всмятку, поджаренные тосты, масло, тонко нарезанный сыр, ломтики ветчины, нарезку из свежих овощей. Чай подавался после основного блюда. К нему шли небольшие пышные булочки и яблочное повидло в плошке. Еда была простой, но сервировка соответствовала моему завтраку вместе с дядей в усадьбе.
Пока я ела, то поглядывала по сторонам. Контингент тут явно был попроще, не аристократы. За соседним столиком молодая женщина, видимо, со свекровью, куда-то ехали и зашли позавтракать, пока ожидали перемены коней у дилижанса. Так обе явно смущались и не знали, за какой нож или вилочку взяться, чтобы съесть свои заказанные свиные ножки с тушёной капустой.
Два джентльмена с саквояжами после завтрака хотели взять с собой в дорогу что-нибудь, но хозяйка не смогла предложить ничего, что не испортилось бы за пятичасовую дорогу.
Неспешно позавтракав, я подошла расплатиться за заказ. Не удержавшись, всё-таки завела разговор.
Глава 12. Взаимные советы
— Передайте мой комплимент вашей кухарке. Всё было изумительно. Искренне удивлена, что у вас так пусто. Место для едальни выбрано очень удачно. Элегантный интерьер, домашняя кухня, что ещё нужно путешественнику, чтобы отдохнуть после долгой тряской дороги?