Я слушала очень внимательно. Каждая фраза Элизабет открывала что-то новое, словно я получала новый кусочек пазла под названием: «Жизнь Адель».
— А полотенце нагрелось от согревающего артефакта, — продолжала тем временем Элизабет. — Вот, смотрите! Такие артефакты используют везде, где нужно что-то согреть. Зимой такие отапливают дом.
Женщина широко открыла дверку шкафчика и показала закреплённый на стенку кругляш. Он был похож на ручку обычной кухонной печки. По круглому ободку шла красного цвета полоса. С левой стороны она была узенькая, а если выкрутить рычаг направо, то там уже была широкая полоса. Мне и без дополнительных объяснений стало понятно, что, поворачивая рычаг, можно регулировать температуру.
По завершении ванных процедур меня одели в лёгкое нежно-сиреневое утреннее платье, которое Элизабет аккуратно подготовила. Платье было выполнено из мягкого материала, похожего на муслин, и украшено тонкой вышивкой, которая придавала ему изысканность.
Девушка, отражающаяся в большом ростовом зеркале, выглядела немного удивлённой и довольной.
Я так любила платья, но за повседневной текучкой и бешеным городским ритмом предпочитала носить джинсы. А сейчас наслаждалась прикосновением к лёгким тканям.
Сшиты платья были качественно. Модистка у Адель — мастер своего дела. Уж в этом я разбиралась хорошо. Сама профессиональный дизайнер одежды и последние годы занималась закупкой товара для нашей сети магазинов одежды для людей среднего достатка. Эта ниша была самой прибыльной и быстроразвивающейся.
— Леди? — горничная не понимала, почему это её госпожа рассматривает швы на подоле и никуда не торопится. Я спохватилась, что меня вообще-то ждут на завтрак, и решительно вышла из своей девичьей спальни.
Спускаясь по величественной лестнице в столовую, я не могла не восхищаться красотой поместья. Стены были украшены полотнами неизвестных мне художников, а мягкий свет, проникающий сквозь окна, заливал помещение тёплым сиянием. В каждом уголке дома чувствовалась история, каждый предмет казался наполненным смыслом и важностью.
На широкой лестничной площадке я приостановилась. Здесь висел большой семейный портрет. Увидев семейное сходство, спросила:
— Это мои родители?
—Узнали! Как чудесно, леди Адель! Ваши папа и мама так гордились вами!
— Узнала… — сама удивилась.
Перед глазами мелькнуло видение: женщина с портрета звонко смеётся над какой-то шуткой, а мужчина делает вид, что недоволен, но, прячась за разворотом газеты, широко улыбается.
Немного растерявшись, я прошла оставшиеся ступени и вошла в столовую.
Виконт Уиквик читал газету, но с моим появлением сразу отложил её в сторону и, встав с места, пошёл мне навстречу.
— Доброе утро… дядя, — как младшая, я первой поприветствовала мужчину.
Приняв себя, как Адель, поначалу я должна принять и её окружение, как своё. Я точно решила вжиться в роль молодой графини и посмотреть, что из этого получится.
Дядя задержал на мне долгий взгляд. Рассмотрев румянец на моих щеках и свежий цвет лица, сделал выводы.
— Рад, что вам лучше, моя дорогая Адель.
Я не отрицала. Если бы не толика страха из-за возможного разоблачения, мешавшая полностью расслабиться, то чувствовала бы я себя даже лучше, чем раньше.
— Мне действительно лучше. Передайте господину Крассу мои комплименты.
— Будем завтракать, — довольно улыбнулся виконт и помог мне сесть за стол на двенадцать персон.
В столовой уже было накрыто к завтраку. Поражала сервировка: белоснежная скатерть, тонкая фарфоровая посуда с золотым ободком, блестящие серебряные приборы и хрустальные бокалы, которые изящно переливались в лучах утреннего света. На столе красовался вазон со свежими цветами, добавляя ярких красок и свежести утренней атмосфере.
Из столовой были распахнуты двери в сад. И запах летнего солнечного утра, наполненный свежестью и ароматами цветов, кружил голову.