А вот как выглядел Сириус в телескопе Хаббла.
Лететь до него, кстати, оказалось гораздо ближе – всего 8,58 светового года.
Телефон Катрин так и не заработал.
В понедельник в 9:15 утра Opel Tigra свернула с Симферопольского шоссе на разбитую дорогу, ведшую к заводу. В воздухе стояла мелкая морось, что-то между дождем и туманом, так что красная неоновая надпись Herz und herz расплылась, как капля акварели на влажной бумаге. Тягучий мистический блюз из «Настоящих детективов» намагничивал пространство тревогой и тоской. «Вышки могут быть повалены в результате эксперимента, возможно, мощного взрыва, – подумал Герман. – Вершинами лежат в одну сторону». Он мало ел, плохо спал, но чувствовал себя свежим и до дрожи бодрым.
Как и в прошлый раз, Петр ждал у проходной. Только теперь одет он был странно. Под халатом – горнолыжный комбинезон, шнурки высоких кроссовок заправлены под язычок. Последовала та же знакомая процедура – переоблачение в шапочку и халат. На лестнице к офису над цехом Пророк трижды споткнулся.
– Перед тем как окончательно согласиться, я бы хотел знать подробности, – быстро произнес он, борясь с одышкой, как только Магнитский закрыл дверь. – До Сириуса восемьдесят пять триллионов километров. Я посмотрел в Википедии. За сколько времени можно преодолеть такое расстояние?
– Это зависит только от вас.
– От меня?!
Петр улыбнулся, наблюдая растерянность Германа.
– Бурбон?
– Благодарю, нет.
– Сигариллы?
Герман помотал головой, не сводя глаз с Петра, который был настроен слишком благодушно и, кажется, наслаждался его недоумением.
– Ответьте на один вопрос. Что быстрее света?
Герман задумался.
– Это какая-то старая загадка.
– Конечно.
– Не знаю.
– Мысль. Вы же сами написали, что космонавту не нужен скафандр.
– Написал? Я не помню.
– Полагаю, вы написали это, так как вам явилось Откровение.
Герман снова залез под столешницу и вытащил папку «Секретно. Внутренний проект H&h». Порывшись в ней, он бросил на стол фотографию.
– Один из первых скафандров. Как видите, напоминает прибор для снятия электроэнцефалограммы. А это? ЭКГ, не так ли?
Швырнул на стол еще две карточки.
– Сейчас подобные опыты выглядят смешно. Но именно с них началась разработка нового типа скафандра, который называется «Грани»… Космический корабль «Зигфрид» будет управляться с помощью ваших скрытых ресурсов. Благодаря системе переходников, подключенных к чакрам, он сможет слышать и выполнять указания, – Петр дотронулся до головы, – вашего мозга. – Затем он дотронулся до груди: – И вашего сердца. – Ласково улыбнувшись, добавил: – Вы не прозревали этого в своих видениях?
– Возможно, прозревал, – сказал Герман, что-то припоминая.
– Именно поэтому тамплиеры столько времени искали нужного человека, способного управлять ОКК. И именно поэтому нам так важно исследовать вас.
– Тамплиеры? Или госпитальеры?
– Госпитальеры, – поправился Павел. – Прошу прощения я разве сказал «тамплиеры»?
– Вы точно сказали «тамплиеры», у меня даже визитка есть. – Пророк вскочил и начал рыться по карманам.
– Послушайте, это не стоит вашего беспокойства…
– Что значит, не стоит беспокойства. Сириус, Полярис, тамплиеры, госпитальеры. Вы что, издеваетесь надо мной?!! – неожиданно для самого себя почти выкрикнул Герман.
Чуть побледнев и как-то резко посерьезнев, Магнитский вскинул руки:
– Не волнуйтесь.
– Это вы не волнуйтесь, – цеплялся Третьяковский, напирая.
– Сядьте, – сказал вдруг Петр повелительным тоном. – Вам надо успокоиться.
– Прекратите. – Герман скорчил гримасу омерзения, но все-таки сел.
– Я все объясню. – Приобретя снова кошачью неторопливость, Петр опустился на подлокотник дивана. – Тут нет никаких расхождений, как может показаться на первый взгляд. После казни тамплиеров именно госпитальеры стали их наследниками. Вы что, не читали об этом?
– Про казнь я читал.
– Ну вот. Один орден был, если так можно сказать, абсорбирован другим. А насчет звезд… Никто точно не знает, куда вы долетите. Я же сказал, это зависит от ваших внутренних ресурсов.
Поясницей чувствуя холод кожи дивана, Герман пытался унять тремор. Кажется, он правда немного простудился.
– И все-таки… – выговорил Пророк, стараясь не клацать зубами. – До Сириуса восемьдесят пять триллионов лет.
Петр прикрыл глаза и успокоительно положил руку на плечо Германа: