Мы жили в поселке Назия, а неподалеку было еще несколько заброшенных деревушек. Они так и назывались – Поселок номер Один, Поселок номер Два и так далее, до Десятого. Тетя Катя, тетка Кира, когда не напивалась совсем уж вдрызг, любила рассказывать про то, как они там жили раньше. И что там был фонтан и красивый театр. В кафе-столовой можно было купить шарик мороженого за три копейки. И как ее мать работала на торфяниках, стоя в воде по восемь часов в день, и застудилась так, что вскоре умерла. Когда-то в этих поселках жили тысячи людей, а теперь остались только разрушенные дома и заросшая густой травой узкоколейка. Кир сказал, если идти прямо по рельсам, то можно попасть в ту деревню. Туда мы дошли прекрасно, по пути поели черники и клюквы, а потом увидели черные дома с проломленными крышами и покосившимися заборами. Фонтан в центре деревни был похож на прорвавшую канализационную трубу. Неподалеку от него стоял Дом культуры с кривой колонной. От былой роскоши не осталось и следа. Как только я это увидела, мне сразу расхотелось идти фигачить камнями по стеклу. Это как кидать кирпичами в мертвецов – не думаю, что сильно весело. Какое-то нехорошее чувство поползло по ногам. Как будто ты навсегда теперь тут останешься один на один с этими выбитыми глазницами окон и черным небом. Небо и правда стало вдруг угрожающе черным, и полил дождь. Я стояла и смотрела на дом с колонной, не в силах оторваться. Даже сейчас помню это странное ощущение прошедшего времени, в котором я вдруг оказалась. Словно муха, что застряла между стрелками настенных часов – ни туда, ни сюда. Дождь лил мне за шиворот, но я ничего не чувствовала, потому что смотрела на медную табличку на покосившейся колонне. Там было написано – «Капсула времени», вскрыть в 2016 году. Это значит, что уже как год назад. Просроченная, что ли? Интересно – такие штуки имеют срок хранения, как молоко там или колбаса, или это не так уж важно?
– Ты че, дура, что ли? Промокнешь же!
Кир затащил меня под крышу здания, и мы сели в просторном зале, похожем на наш актовый зал в школе, только больше в два раза, скорее размером с театр. Дождь лупил как сумасшедший. Крыша кое-где протекала, но в целом была еще вполне пригодна для жизни. Мои зубы цокали как у Щелкунчика, хоть орехи подкладывай.
– Надень мою куртку, сейчас огонь разожжем.
Пока я тряслась как осиновый лист, Кир разломал деревянную скамейку, натаскал листов бумаги и устроил настоящий костер. Из пенала он достал сигарету, с видом бывалого чувака прикурил от костра и смачно затянулся. Потому протянул мне. Я, конечно, тоже втянула дым, но он застрял у меня между носом и горлом так, что я долго и мучительно кашляла. Кир поржал надо мной, но потом сжалился и сказал, что с ним тоже так было первый раз. Не пошло, что называется, чуть легкие не вылетели, пока кашлял. Да еще и тетка с ходу просекла, что он сигареты у нее спер, и надавала по рогам со всей дури.