Мой друг был крайне разочарован. С досады он поддел банку ногой, и она ударилась в окно, которое с удовольствием наконец разбилось до конца.
– А ты чего ждал? Миллион баксов?
– Уж точно не такое фуфло. Мирное небо над головой. Где они такое увидели? Тетка говорит, что скоро на нас американцы сбросят атомную бомбу, и всем трендец. Летаете в космос… Ага, как же. Я даже в «Икее» только один раз был. Короче, нет, Лиса, тут никакой машины в будущее. Все это брехня. Зря только время потеряли.
Тут мы заметили, что наш костер догорел, стало холодно, да еще и темно. День пролетел незаметно, и, очевидно, пока мы вскрывали машину времени, наступил уже поздний вечер. До меня вдруг дошло, что Мамзель, скорее всего, вернулась с работы и теперь ищет меня по всей Назии. Пока мы бежали домой, я молилась, чтобы она пропустила электричку и опоздала. Потому что иначе меня ждал очередной кошмар и ужас – слезы и крики о том, что она больше так не может жить и скоро умрет. Что ей приходится работать на морозе, стоять с цветами у метро, а тут еще я подкидываю проблем. И вот наконец впереди замаячил свет. В кромешной тьме он казался ярким, как огромная звезда в черном небе. Мы радостно заорали и побежали вперед. Но на подходе к свету я поняла, что нас встречают все те же мертвые бойницы вместо окон и качающиеся на петлях двери. Мы словно вернулись обратно к табличке, хотя и прошли уже немало километров. Пока я шмыгала носом, Кир решил постучаться в домик, где горел свет. Дороги домой мы не знали, и, по сути, другого выхода не было. Но мы были совсем мелкие, и никто из нас не знал, кто там окажется за дверями дома в умершей деревне.
– Ты стой тут, – прошептал мне Кир, – а я пойду посмотрю в окно. А то, может, лучше нам назад валить к Капсуле, и у огня до утра потусовать. Черт знает, кто тут живет. Может, маньяк какой. Или говорят еще, тут зэки в лесу часто ошиваются.
– Стой! – Я намертво вцепилась ему в рукав. – Я с тобой!
Мне было так страшно, что я начала плакать. Время снова замерло, стрелки стоят, и мы попали в логово к людоеду. Капсула не открылась, и мы не смогли унестись в более удачное время.
– Лиса, заткнись, а то обоим нам трендец! Я зайду в дом, и, если не вернусь, беги обратно по рельсам. Так ты точно попадешь домой. Мы с тобой просто пошли не в ту сторону.
– Не-ет, не-е-е-ет, я с тобой! – Я ревела все громче и громче, пока Кир не толкнул меня локтем так, что я укатилась в кусты смородины. Он сел рядом со мной, обнял и закрыл мне рот ладошкой. Видно было, что в домике нас услыхали. Телик замолчал, а свет в окне стал тусклым. Со скрипом открылась дверь, и на порог вышел дед с длинной седой бородой – точь-в-точь Лев Толстой на стене нашего класса. В руке у него было грозно поднятое ружье. Он осмотрел свои угодья – кругом были одни яблони. Зеленые яблоки валялись везде, и, лежа под кустом, я во рту чувствовала их кислый привкус. И тут я вдруг почувствовала, что сейчас чихну. Вдобавок меня сильно морозило. Наверное, потому, что я здорово промокла сегодня под дождем. Кир круглыми глазами посмотрел на меня, но заткнуть мне нос не успел. «Лев Толстой» подпрыгнул на месте так, что ружье упало на ступеньки и выстрелило. Я упала носом в яблоко, жирный червяк вылез из черной дырки и уставился на меня, мерзко шевеля белесым брюхом под моим левым глазом.
– Дяденька, пожалуйста, не стреляйте! – пропищал Кир. – Мы заблудились, мы уже уходим. Мы ничего тут не трогали, честное слово!
– Господи Иисусе! Дети, вы как тут оказались? Давайте, я помогу. Вставай, деточка, вставай, милая. Пойдем греться скорее. Скорее, скорее! У меня и мед есть, яблочки вкусные. Не бойтесь меня. Люди все уехали отсюда давно – кто за большими деньгами, кто за веселой жизнью. Старики поумирали все. Опустел поселок, я тут один остался, скучаю. А время неспокойное, всякая сволочь по поселку ходит, тащат все, что плохо лежит, – кто себе на дачу окна выламывает, кто металл ищет. А у меня трактор чудом уцелел, так его пару раз уже пытались угнать. Вот я с ружьем и вышел, на всякий пожарный. Ночь ведь на дворе. Кабы я мог только подумать, что тут дети, я бы не стал пугать. Я сам всех боюсь, старый уже стал, еле ползаю. А где ваши родители? Как же так? Вот я идиот старый, напугал детей. Ну, простите меня, дурня старого! Одичал тут совсем, никто ко мне не приходит, уже сам с собой говорить стал от одиночества.