Согласитесь, непонятно же ни фига. О чем они? Какой коммунизм? Почему нельзя было написать о том, что они чувствуют, как живут. Какие звуки, запахи их окружают. Что такое любовь или смерть. Какие у них родители. Пожелать, в конце концов, себе стать красивыми и знаменитыми. Вместо этого какая-то абракадабра про коммунизм. Что это вообще такое, этот коммунизм?
Или вот еще одно, мое любимое. Понятное, но грустное. Классика жанра о том, как не сбываются мечты. Они слишком хорошо о нас думали, а мы не только ни фига не бороздим в Галактике, так еще разосрались все на планете так, что вот-вот атомная бомба бабахнет. Обидно до слез за тех, кто писал это:
«Мы верим, что вы превосходно оборудовали нашу прекрасную голубую планету Земля, освоили Луну и высадились на Марсе, что вы продолжаете штурм космоса, который начали люди первого пятидесятилетия, и ваши корабли давно уже бороздят Галактику. Что вы ведете переговоры о научном и культурном сотрудничестве с представителями других, иноземных цивилизаций. Мы верим, что дело, которое начали 50 лет тому назад наши отцы и деды и которое продолжаем мы, вы доведете до победного конца. Счастья вам, дорогие товарищи потомки!»
А потом я и вовсе «улетела» по этой теме. Мне стало казаться, что это такой вселенский заговор, и все знают о том, как путешествовать во времени, кроме меня. Это осенило меня, когда мы с Мамзелью переехали в другую квартиру и стали делать ремонт. Мамзель была как обычно в своем репертуаре, велела мне обдирать обои, а сама упорхнула в облаке парфюма на свидание с очередным ковбоем. Васек спал, я нацепила наушники с музыкой и принялась сдирать слой за слоем. Прежние хозяева не заморачивались с ремонтом и тупо лепили каждый новый рулон обоев на предыдущий. Таким образом я насчитала в общей сложности пять слоев начиная с 1969 года. Желтые куски старых газет украшали наши стены. И вот на этих газетах я впервые увидела послание самому себе. Писала девочка, которая, очевидно, росла в этой комнате и дописывала все время что-то новенькое. Чернильной ручкой там было написано:
«Яна, если ты читаешь это сообщение, значит, конец света все-таки сумели предотвратить!!! 10.02.1975».
«Очень интересно, как ты сейчас выглядишь, намного ли жирнее, чем пельмени «Ням-ням»? 23.05.2005».
«Янка, ты любишь того человека, с кем сейчас находишься??? Счастлива? Хочешь видеть его рожу каждый божий день всю жизнь?? Он помогает тебе развиваться и совершенствоваться??? Если ответ НЕТ хоть на один из этих вопросов, ТО Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ СРОЧНО УХОДИТЬ ОТ НЕГО И НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ!!! Давай!!! Так держать!! 5.05.2008».
Я оставила этот кусок обоев, и хотя он выделялся пузырем на общем фоне ровной стены, решила не трогать послание толстой Яны. Вдруг она вернется сюда и отковыряет его, чтобы выгнать мужа-мерзавца и найти наконец свое счастье? А может, Янка уже воспользовалась машиной времени – похудела, вышла замуж за принца и предотвратила конец света. Всякое бывает. Потом я прочитала прогноз погоды 1950 года и поняла, что питерскую погоду никакая капсула времени не изменит. Тут уже как триста лет идут дожди, и по утрам толстые тучи намазываются на город, как шоколадная паста на хлеб. Бросила валик и пошла спать. Утром надо было тащиться в новую школу.
И все-таки на даче мы были счастливы целых две недели. Во-первых, совершенно одни, без взрослых. Во-вторых – там было реально клево все обставлено. На даче у нового папика Лося был шикарный телик, камин, ванна с пузырями и огромный холодильник с едой. Мы ходили на речку, читали книжки, брателло гонял машинки на приставке или носился по кругу на велосипеде. Мой способ управления им был прост. Не знаю, что там врачи парятся с этим синдромом внимания. Я использовала свой собственный «принцип белки». Дурную энергию, бурлившую в малыше, надо было выгнать до того, как мы зайдем домой. Поэтому он часами скакал на батуте, либо бегал эстафету или гонял на велике по кругу. Важно было всему придать смысл. По утрам братишка превращался в бегуна-марафонца, который борется за приз в сто тысяч долларов. Они ему отчаянно нужны, так как семья голодает. Днем на батуте нужно было допрыгнуть до самой высокой ветки, чтобы спасти бельчонка от лесного пожара. Эстафета была сложной. Каждый раз я придумывала ему новый мир, полный драконов, злых гномов или гигантских троллей. Он, разумеется, должен был всегда кого-то спасать. Васек-супергерой. Хватало часа-двух, и потом младший мог некоторое время усваивать информацию, сидя на одном месте. Затем надо было повторить марафон. К ночи он валился с ног, но зато мы успевали выучить цифры и буквы. И главное, у него появились друзья. Какие-то малыши чуть постарше увидели через забор, как он гоняет на велике, и позвали кататься наперегонки. В принципе все было хорошо. Я думала – слава богу, наступило лето. Про учебу вообще не парилась, ну, пойду работать в «Макдоналдс», что такого. В сто раз лучше, чем зад протирать, решая тесты. На все про все в школе есть четыре ответа: А, Б, С, Д, и надо из них выбрать. А если я хочу Ж или Э – вон отсюда, ненормальная. Короче, на фиг школу, как бы Мамзель с Лосем не извивались там и не обещали мне счастье в виде нового планшета. И все бы ничего, но как только появилась та женщина с крюком, все сразу у нас пошло наперекосяк. Однажды ночью я проснулась от того, что Васек громко плакал и звал маму в своей комнате. Я прибежала к нему – бедняжка сидел в углу и трясся от страха. Когда мы пили спасительное теплое молоко, он сказал: