– Тетя Яся, но ведь это так интересно! Он же реально пытался помочь тому мальчику. Хотел остановить катастрофу будущего.
– Понимаешь, Элоиза, наверное, я долго не могла ему простить то, что они с Домиником изменили наше настоящее. Жизнь в новой стране была невыносима для многих. Люди стали другие – жестокие и злые. Самое ужасное, что они не хотели быть такими! Многие еще помнили прошлое, когда деньги не были смыслом существования. Когда ценилась верность, дружба, любовь. А теперь это все покупалось и продавалось, как на Сенном рынке помидоры. Хотя сейчас, конечно, понимаю, что Марик, как ребенок, увлеченный игрой, просто не ведал, что творит, – грустно продолжала Ярославна. – В тот период мне особенно часто казалось, словно кто-то управляет моей жизнью издалека, как будто все происходит не со мной, а с кем-то другим. Моя семейная жизнь не складывалась. С мужем мы с трудом переносили друг друга и годами молча проплывали мимо друг друга по квартире. Я решилась на развод, но Марк, чтобы поторопить меня, заложил очередную капсулу времени. «Бомбу времени», как я ее называла. После нее все снова пошло не так, и мой муж попал под машину. Он переходил дорогу на зеленый свет, по правилам. Я уверена в этом, Григорий был очень мнительный человек и очень боялся смерти. На суде водитель божился, что не видел пешехода и что свет был красный. Как черт попутал. Травмы, ребятки, у него были страшные – не осталось ни лица, ни ног. Врачи буквально собирали Григория по кусочкам. Бедняга промучился так несколько лет, иногда приходя в сознание, потом опять погружаясь в свой мир. И вот тогда я окончательно поверила Марку (до этого мне казалось, что он фантазирует), поверила в его капсулы, в Доминика и сильно разозлилась. Мы почти перестали общаться, несмотря на его мольбы и уверения в том, что больше никаких посланий он отправлять не будет. Марк рыдал, когда я сказала, что ухожу от него навсегда. Каялся и говорил, что в результате долгих практик сам стал инициировать разломы во времени, и теперь из-за этих капсул многие пострадали. Возможно, Костров писал не те тексты или вкладывал в них не те смыслы. Но тот мальчик, кто находил их в далеком будущем, своими поступками менял наше настоящее. Марк сам в этом признался. Сказал, что его эксперименты зашли слишком далеко. Думаю, он не врал. В тот момент мне на самом деле казалось, что моя жизнь уже не принадлежит мне. Будто и правда кто-то в далеких вселенных меняет ее одним щелчком пальцев.
Прошло несколько лет, все это время мы переписывались, и я в результате в очередной раз простила его. Мы снова были вместе. Снова планировали совместное будущее. Но, видимо, Марк не сдержал свою клятву и опять отправил Доминику письмо. Не знаю, с какой целью. Возможно, это было что-то очень важное, потому что Марк давно уже понял, что просто так менять будущее опасно, и остановил свои опыты. Может, Доминик опять попросил его о помощи. Не знаю. После той последней закладки в дольмен на участке Кострова и произошел роковой пожар. Когда похоронили пустой гроб Марка, который я даже не могла оплакать, я думала, умру от горя. Местные тетки сказали, что закопают меня вместе с ним, если я заявлюсь на похороны. Почему-то все решили, что во всем виновата я. Мол, не захотела сделать старика счастливым и обрекла этим на страшную гибель. Но я понимаю этих людей и не сержусь. Они очень любили Марка, им нужен был хоть кто-то виноватый, чтобы выплеснуть свое горе. А вскоре я похоронила своего мужа и осталась совсем одна.
Я смотрела на эту седую девушку, и мне было невыносимо тоскливо. Скорее даже из-за Кира, а не из-за нее. Ясно было, что мы повторим судьбу этих симпатичных людей. Расстанемся сейчас навсегда, а дальше будем пытаться бандеролями слать письма в будущее, чтобы хоть иногда пересекаться друг с другом во времени и пространстве. И тут она рассказала про последнюю капсулу. Вот тут-то шаблон у меня и треснул, блин-трамплин. Да что и говорить, это был шок для всех нас! Оказалось, что тетя Яся тоже заложила капсулу, согласно рецепту Кострова.
– И вот, когда отчаяние накрыло меня взрывной волной, – рассказывала она, – я решила отправить свое послание в будущее тоже. В конце концов, почему кто-то всю жизнь решал за меня, что будет происходить в моей судьбе, я тоже хотела немного порулить! Точнее, хотела лишь одного – чтобы Марк вернулся ко мне. И я написала Доминику.
– В смысле, вернулся? С того света, что ли?
– Не важно как. Я мечтала, что однажды утром проснусь в своей старой квартире, мама заплетет мне косы, я поем манной каши и пойду в школу. Уже заходя в класс, сразу почувствую, как сердце мое трепещет, словно у пойманного в ладошку воробья. И все потому, что он уже там. Марк сидит, как обычно, за третьей партой у окна и ждет меня, чтобы сказать – привет, Царевна Ярославна. Я взяла письма, огромную пачку, что он когда-то мне писал, какие-то фото, сухие цветы, наши детские записочки, кольцо, что он подарил. Вообще много-много личных вещей, о которых знали только мы двое. И написала Доминику, что Марк погиб, сгорел во время пожара, но я готова на все, лишь бы его увидеть еще один раз. Последний раз в жизни, чтобы попрощаться. Мы же так некрасиво расстались, просто ужас! Когда я узнала про еще одну капсулу времени, отправленную им, несмотря на свою клятву, то плакала и кричала. Говорила, что знать его больше не желаю. Обзывала колдуном, который испортил наши жизни, не ведая, что творит. И вот спустя пару недель после пожара я ночью прокралась на то место, где раньше стоял его домик, и закопала свое послание в будущее.