Понимаю твои чувства, милая моя Царевна. Наверное, ты думаешь, что я трусливо удрал, и не веришь мне. Но я клянусь всеми богами, клянусь нашей любовью длиною в полвека, что я не обманываю тебя. Мой эксперимент наконец завершен, я переместился во времени и пространстве. И я ни на секунду не переставал любить тебя с того самого момента в первом классе, когда увидел твои белые банты. Приезжай ко мне поскорее, моя ненаглядная!
Мы с Киром чуть со стульев не попадали.
– Как жив? Да не может такого быть! – заорал Кир. – Ведь нашли даже какие-то фрагменты тела. Зубы там и что-то еще. Я точно знаю, я даже со следаками разговаривал. Они ходили по домам, всех опрашивали – кто что видел.
Тетя Яся сидела и улыбалась чему-то своему, казалось, она давно не с нами. Потом вдруг вспомнила про гостей и вздрогнула, как человек, который уснул в автобусе на плече незнакомого соседа.
– Да, зубы нашли. Но это были фрагменты его капсул. Он же ничего не выбрасывал со школьных времен – собирал все свои зубы, регулярно обновлял пряди волос, ногти. У него была целая коллекция фрагментов «себя» из разного времени жизни для посланий. Я думаю, что на пепелище как раз и были обнаружены фрагменты неотправленных капсул Кострова.
– Блин! – сокрушенно покачала я головой. – Это значит, мой отчим ни фига не убийца, что ли?
– Какой убийца? Почему? – Тетя Яся вдруг сильно занервничала.
– Моего отчима в деревне все ненавидят. На него завели дело, потому что это он сжег старика, а договор продажи земли подделал.
– Я так и знала, так и знала! – На глазах Ярославны появились слезы. И теперь уже она горестно качала головой.
– Понимаете, ребята, эти капсулы опасны тем, что они, изменяя события здесь и сейчас для меня, могут в свою воронку затащить кого-то еще. Именно так произошло с моим мужем, который попал под машину. И, скорее всего, твой отчим тоже жертва послания. Того, что я отправила.
– То есть Лось, возможно, все-таки Кострова укокошил? – с надеждой воскликнула я.
– Лиса, не говори ерунду, – надулся как сыч Кир. – Я так и знал, что ты все это придумала, лишь бы в школу не ходить и из дома свалить подальше. Но ты, тупая малолетка, не понимаешь, во что впутываешься. Я вот побегал полгода, пожил на улице – врагу такого не пожелаешь.
– Да пошел ты, Кир! Я ни хрена не придумываю. Лось – убийца. Возможно, это письмо – всего лишь подделка. Ты на меня наезжаешь, потому что у самого кишка тонка все бросить и со мной удрать.
– Говорю тебе, ты ведешь себя как первоклашка. Ой, папа меня обидел, забрал конфеты – ми-ми-ми… Упеку его за это на нары. Ты что, думаешь, тюрьма – это шутки, что ли? Еще и за убийство. Я общался с теми, кто сидел, – там кромешный ад. Какой бы он ни был козел, этот твой Лось, но он не убивал. Ему не место в тюрьме, а тебе не место на улице. Все. Собирай мелкого, я везу вас домой.
– Это ты, Кир, ни хрена не понимаешь в жизни, только пальцы гнешь, типа бывалый. Пару раз на помойке заночевал – и все, крутой мен. Заруби себе на носу – нет у меня дома. Нет его, и никогда не было. Точнее, был, пока дядя Лео не опрокинулся. А потом все – лафа закончилась, никому мы больше на фиг не нужны. Особенно мелкий дебиленок – как один Мамзелин хахаль брата называл. Как только Лось до нас доберется – жопа нам всем! Особенно мелкому, потому что они его в интернат сошлют для коррекционных детей. Знаешь, что это такое? Это не идет в сравнение ни с какой помойкой, на которой ты типа валялся. Это психушка, тюрьма для малышей. Их там бьют, привязывают ремнями к кроватям, заставляют жрать какашки. Дети вначале болеют, а потом помирают, к чертям собачьим. Если нам с братом и суждено сдохнуть в ближайшее время, то пусть хотя бы на свободе.
– Ты гонишь! Твоя мама никогда такого не допустит! Это все из-за того, что ты ненавидишь нового папашу. Но это твое личное дело, все эти ваши разборки. Сегодня поссорились – завтра помирились. Главное, что чувак невиновен. И чем быстрее мы сообщим об этом ментам, тем лучше для твоей семьи. Ты че как самая последняя сволочь себя ведешь? Ты хоть представляешь себе, что будет с твоей мамой, если его упекут за убийство?
– Ты не знаешь ее. Ничего с ней не будет, – буркнула я в ответ. – Поплачет недельку-другую и нового мужика кинется искать. Так было с дядей Лео и многими другими до него. Она мотылек, понимаешь? Бабочка-однодневка. Ей все равно, кто рядом, лишь бы был.