- Да ты прирожденный философ. Давай я буду сверху, а ты наконец-то закажешь еду?
Оборачиваю её. Как и просила. Но, вначале крепко насаживаю на член. Звучно. Резко. Выбивая из губ громкий стон, вместе с улыбкой. Повторно активирую дисплей, и неспешно совершаю заказ. А девчонка сверху наращивает темп; кокетливо прикрывает глаза; призывно массирует свою грудь и стонет. Сука. Реально стонет от удовольствия. Такое не сыграешь, да и сымитировать слишком трудно. Когда взгляд полон желания, а с губ не сходит улыбка и отзвук голоса... Живой. Животный. Буквально всё на инстинктах.
- Кара, — протягиваю, отбрасывая телефон в сторону. Курьер будет в течении получаса. Ресторан где-то рядом. Уже вообще по х*ю. - Ты живая инсталляция всех возможных пороков, — усмехаюсь, вдавливая пальцы в упругие бедра. Оставляю отметины. Сжимаю до одури. Член напрягается внутри неё, сродни кулакам. - Настоящая цитадель хаоса.
Улыбается. Опадает на мою грудь. Останавливается. Бьёт дыханием в ухо. Выводя без эмоций. Вперемешку с частыми вздохами:
- Тебе нравится, милый?
- Очень, — хриплю и вколачиваюсь в неё, не отпуская занемевшие пальцы. Запах спермы вокруг ощущается сейчас особенно остро. Перемешенный с её смазкой и вовсе действует на мозг зажигательной смесью. Внутри пылает желание кончить в неё. Яростно. Люто. Излиться неистово. И без остатка. Но все эти бла-бла, таблетки. Да, без латекса вкуснее. Без латекса приятней и слаще. Но, бл*дь. Я не кончаю в шлюх. Без латекса. Да и не в шлюх. Не кончаю. Последние лет пятнадцать у меня подобных и не было. Так что...
- Останься во мне после... , — высекает искры из глаз одной фразой, произнесенной, будто это последняя просьба. В изнеможении. В неспособности двигаться. Думать.
Пытаюсь сформулировать доступный ответ, но её губы устало накрывают мои и бьют в стенку горла ритмичными стонами. Зеркалят вибрацией, что нагнетаю членом внизу. Круговорот, бл*дь. В который выстреливаю с разбега и продолжаю гнать, извергаясь звериным рыком. Кусаю, засасываю в себя эти губы, что изогнуты в импульсивной улыбке.
- Сука, ты рушишь все запреты, — высказываю зло, а член продолжает ходить в ней смазанным поршнем. Ох*ительно перемешав в воздухе коктейль запахов воедино. Опьяняя сильнее её водки с Мартини.
- Очень вкусно, да? - улыбается невменяемо. - Знаю, Кир, — толи смеётся, толи готова расплакаться. - Ты чувствуешь глубже. И это классно.
Выдыхаю и останавливаюсь. Замираю в ней. В полной мере, молча высказывая своё несогласие. Замечать больше; чувствовать ярче-это болезнь, проклятие. И нихрена это не классно. Ставить под сомнение всё, что видишь и о чём знаешь. Потому что вокруг одни несостыковки. Поэтому и шлюхи. Последние пятнадцать лет. С ними проще. И безопаснее.
- Знаешь, моя мама всегда любила деньги и себя, — начинает невпопад, обводя кончиком пальца одну из татуировок на моей груди, что большинство принимают за подобие молнии. Вздыхает. - Я в этот перечень особо не вписывалась. Никогда не вписывалась. Что это значит? - поднимает ко мне глаза. Всматривается доверчиво. Не сразу понимаю, что она о рисунке на коже.
- Руна силы. Ниже ещё несколько аналогичных. Любви. Семьи. И счастья там нет. Не ищи.
Усмехается. Кивает. И продолжает. Будто не отвлекалась. С ноткой цинизма и горечи.
- Она упрямо твердила, что жизнь одна. Её нельзя тратить на пустое. На детей. На страх тоже. Это глупо. Необходимо добиваться своего. Сейчас. Делать то, что хочешь. Брать максимум. Рисковать. Учиться новому. И никогда не бояться ввязываться в авантюры. А дети мешают. И страхи тоже.
- Жива? - уточняю посредственно. - С таким-то девизом по жизни.
- Да, — рефлексивно кривится. - Что с ней станется? В очередной раз счастливо замужем где-то на Тенерифе. Детей правда уже не заводит. Устала раздавать их отцам. Но с папочкой мне повезло, — фыркает более весело. - Он меня оберегает. Порой излишне. Возможно даже любит. В перерывах между тем, как приводит мне новую мачеху. До восемнадцати меня пытались научить называть мамой троих. И каждый раз претендентка на данное звание становилась заметно моложе.
- Шикарная наследственность, — комментирую скупо. Натягиваюсь струной, смутно понимая, как реагировать на подобные откровения. Проще захлопнуться. Пропустить мимо ушей. Отчего-то не получается. Задело. Её простота повествования. Сквозь глубоко затаившуюся боль.
- Да, наследственность у меня хороша. Сама в восторге, Кир, — выдаёт весело. - И главное... Хотя, неважно.