- Скажи, чтобы она вскипятила воду в казане, - сдвинув брови, строго сказала фельдшерица. - Я через полчаса зайду.
Фельдшерица и Кирик вышли из жилья.
В соседнем аиле нудно плакал ребенок и раздавался сердитый женский голос.
У самого входа топтался привязанный теленок. Фельдшерица погладила его по блестящей спине и повернулась к сидящей старухе. Та оказалась словоохотливой. Кивнув головой на люльку, вернее на небольшую деревянную колодку, где лежал ребенок, она рассказала, что внучка Урмат день и ночь не дает ей покоя.
Фельдшерица подошла к люльке, развязала ремешки и приподняла девочку. Дно колодки было мокрое и грязное. Фельдшерица переложила девочку на сухую одежду и сказала старухе, чтобы та выбросила колодку за дверь. Вымыв ребенка, девушка вернулась в аил Темира и попросила дать ей помощницу. Потом вместе с двоюродной сестрой Темира, Танай, опять направилась к Куйрук.
Хозяйка, сидя у кипевшего казана, косо поглядела на вошедших и отрицательно покачала головой:
- Нет, свое счастье смывать не буду.
Лишь после долгих уговоров энергичной Танай удалось вымыть женщину.
Провожая девушек, Куйрук провела рукой по чистому лицу и раскрыла в улыбке беззубый рот.
Прошло несколько дней.
В аил белокурой девушки Сарыкыс - так стали звать фельдшерицу - все чаще и чаще стали заходить жители Мендур-Сокона.
Следом за фельдшерицей в стойбище приехал бойкий паренек. Остановил лошадь недалеко от аила Барамая и, не слезая с тележки, крикнул хозяев. Вышла Куйрук. Не выпуская длинной трубки изо рта, спросила:
- Чего тебе?
- Где живет Темир?
Женщина показала.
Паренек повернул лошадь и сопровождаемый лаем собак подъехал к аилу охотника.
Дверь открыл Мундус. Посмотрел добрыми старческими глазами на приезжего, сказал приветливо:
- Проходи, гостем будешь. Карабарчик, помоги выпрячь лошадь.
Возле таратайки приезжего уже толпились ребята, разглядывая с любопытством странный груз.
Приезжий снял полог, которым были закрыты книги и широкие листы бумаги, и весело позвал ребят.
- Ну, карапузик, неси-ка вот это в аил! - Он передал пачку книг одному из мальчиков.
Тот неумело взял ее в руки; бечевка, которой была связана пачка, соскочила, и книги рассыпались.
Запахнув рваную шубенку, мальчик присел на корточки перед раскрывшейся книгой и с любопытством стал разглядывать рисунки.
Рядом опустились на землю другие ребята.
На рисунке была изображена большая голова с длинными усами и широкой бородой. Из ноздрей и изо рта страшилища дул сильный ветер, пригибая степной ковыль. Перед головой на могучем коне сидел всадник с обнаженным мечом.
- Уй! - Мальчик обвел глазами своих товарищей и поманил Кирика к себе: - Кто нарисован?
- Яжнай.
Глаза ребят заблестели.
- А это? - Мальчик, показал на богатыря с обнаженным мечом.
- Темир.
- Уй! - радостно воскликнули ребята.
- Это сказка знаменитого русского поэта Пушкина, - объяснил приезжий и стал собирать книги. - Вот скоро откроем избу-читальню, я вам буду читать много хороших книг… Тебя как зовут? - обратился паренек к мальчику, который уронил книги.
- Бакаш. Я бы ту страшную голову палкой стукнул!
- Айда-ка, подойди! Вот какой ветер изо рта дует, конь едва стоит, - заметил один из ребят.
- А я бы сзади подошел да по затылку! - не сдавался Бакаш.
- Ишь ты, какой хитрый! - улыбнулся приезжий.
Вечером вернулся Темир. С ним было трое русских.
- Это плотники, отец, - сказал он Мундусу. - Поставят большую избу для Сарыкыс. Там она будет принимать больных. Потом баню построят и избу-читальню.
На помощь плотникам пришли все жители стойбища. От старших не отставали и ребята. В лесу застучали топоры. С треском валились могучие лиственницы. Очистив деревья от сучьев, их волокли на лошадях в Мендур-Сокон.
Строительство амбулатории и избы-читальни подходило к концу. Пока плотники заканчивали потолок и крышу, Костя - так звали избача - занялся с ребятами уборкой помещения. В глубине маленькой сцены повесили портрет Ленина и украсили его молодыми ветками пихты. В день открытия избы-читальни к мендур-соконцам приехал Прокопий с сыном. Кирик повел Яньку по стойбищу показывать новостройки.
Из тайги прибыли нарядно одетые пастухи и охотники. Мендур-соконцы тоже принарядились. Даже Бакаш выглядел франтом. Новая меховая шапка с кистью из крученого шелка закрывала его густо намасленные черные волосы. На ногах мальчика были мягкие, без каблуков, алтайские сапоги. Хотя шуба была не по росту и Бакаш часто наступал на ее длинные полы и рукава, опускавшиеся до самой земли, зато это была праздничная шуба, которую он надел первый раз в жизни.