Торжество открыл Прокопий. Он рассказал о партии большевиков, которая принесла счастье народам, освободив их от кабалы купцов, помещиков и баев.
Потом на маленькую сцену вышел сказитель. Усевшись на узорчатую кошму, он провел по струнам топшура и запел:
Люди вскочили с мест, захлопали.
Молодежь открыла танцы и игры. Фельдшерица с Костей плясали «казачка». Сестра Темира - черноглазая Танай - кружилась с молодым охотником Аматом. Ребята вместе с Кириком и Янькой играли у реки в лапту. Прокопий и старики сидели в аиле Темира, разговаривая о делах, пили крепкий чай с маслом и солью.
Над тайгой висело ласковое полуденное солнце и, бросая яркие лучи на деревья, как бы радовалось вместе с людьми новому, что принесла в Горный Алтай советская власть.
На следующий день Янька, взяв с Кирика обещание, что он вскоре приедет в Тюдралу, простился со своим другом.
В тот месяц в Мендур-Соконе произошло еще одно важное событие. Как только плотники закончили баню и уехали домой, сноха слепого Барамая, Куйрук, вместе с Танай пошла в жарко натопленную баню и, вымывшись, бросила в предбаннике платье вдовы, которое она не снимала с плеч несколько лет. Одевшись, как и все русские женщины, провожаемая любопытными взглядами соседок, она направилась к своему аилу.
- Куйрук нарушила закон наших предков, - говорили старухи.
- Злой дух Эрлик пошлет на нас несчастье. Беда! - вздыхал Уктубай. Это был немолодой суеверный алтаец, служивший раньше пастухом у Яжная.
Но молодежь прониклась уважением к смелой снохе Барамая и помогала ей в домашней работе.
Однажды, проходя мимо аила Бакаша, Кирик услышал лай собак и остановился. На возу, который тащила медленно шагающая по дороге лошадь, он увидел незнакомого мужчину. Тот заметил мальчика, помахал ему рукой и стал поторапливать лошадь. Когда воз поравнялся с Кириком, мальчик разглядел несколько ящиков, закрытых брезентом.
- Где найти Темира? - спросил приезжий.
Кирик ответил, что охотник сейчас в Тюдрале и вернется только к вечеру.
- Ну хорошо, я подожду его около аила.
Темир в этот день вернулся поздно. Приезжий уже спал, и его решили не будить.
Рано утром, когда солнце еще пряталось за горы, отец Темира разбудил приезжего.
- Айда чай пить! Темир скоро опять уедет.
Мужчина быстро соскочил с телеги и вошел в аил. Узнав, что гость работает в Усть-Кане продавцом и приехал на стойбище с товарами, Темир сказал Кирику, чтобы он оповестил жителей.
Мальчик позвал Бакаша, и они вдвоем быстро обежали аилы.
Первой пришла сноха Барамая - Куйрук. За плечами у нее висел мешок с овечьей шерстью. Сбросив его на землю, женщина показала рукой на иголки.
- Сколько тебе? - спросил продавец.
Куйрук взяла две иголки, пришпилила их к кофточке и, вытряхнув шерсть из мешка, направилась домой.
- Эй, постой! - крикнул продавец.
Куйрук остановилась.
- Зачем шерсть бросила?
- Как зачем? Ты мне две иголки дал, а я тебе - шерсть.
- Да разве можно так! - развел продавец руками. - Разве две иголки мешок шерсти стоят?
- Купец Мишка Попов всегда так брал, а тебе мало? - Женщина помрачнела.
Продавец улыбнулся.
- Сейчас подсчитаем, сколько стоит мешок шерсти. Дай-ка сюда.
Куйрук подала порожний мешок. Продавец сложил в него шерсть и, взвесив, стал щелкать на счетах.
- За шерсть тебе полагается пять метров ситца, осьмушка чаю и три иголки. Будешь брать?
Куйрук недоверчиво посмотрела на продавца: «Смеется, наверное». Но, увидев улыбающегося Темира, повеселела и, забрав покупки, быстро зашагала к аилу.
Торговля шла бойко. Народ прибывал. Мундус, Барамай и горбатый Кичиней купили табаку и соли. Бакаш принес в шапке четыре яйца, которые он выпросил у матери, и получил взамен красивый рожок с красными и голубыми линиями. Сунув его в рот, Бакаш извлек нежный звук. Глаза музыканта так и сияли от радости. Выбравшись из толпы, он важно зашагал к своему аилу, не переставая трубить, но вскоре вернулся и купил блестящий, из жести, пистолет и две коробки бумажных пистонов. Бережно взял свою покупку, взвел курок и, вложив пистон, направил дуло пистолета в стоявшего рядом с ним Кичинея.