На каменистой почве следы маралов потерялись. Но, спустившись в междугорье, друзья вновь обнаружили их: вот клок шерсти, потерянный одним из животных, а вот отпечаток большого копыта.
- Здесь прошел Каштак, вожак стада! - воскликнул Темир. - Маралы сейчас находятся возле устья пяти рек. Надо сообщить Прокопию, чтобы прислал загонщиков. Кто из вас поедет?
- Я! - откликнулся Янька. Ему хотелось как можно скорее обрадовать отца.
- Ну, хорошо, - согласился Темир. - Не забудь место. А для верности отмечай свой путь.
- Ладно. Не забуду.
Делбек кинулся было вслед за Янькой, но сердитый окрик мальчика заставил его остановиться.
В сумерках Темир и Кирик достигли Бешпельтира и, поднявшись на гору, увидели в широкой долине стадо оленей.
- Маралы! - закричал Кирик.
Стреножив лошадей, они устроились под каменным навесом так, чтобы видеть животных, но, утомленные тяжелыми переходами, уснули. Возле них, свернувшись, пристроился Делбек…
Кромкой обрыва, приближаясь к спящим, шел крадучись незнакомец. Бросив внимательный взгляд на стреноженных лошадей, он осторожно взвел курок и лег, выжидая. Внизу по-прежнему было тихо.
Неизвестный в нетерпении повернулся и задел ногой небольшой камень. Сбивая на своем пути мелкую россыпь, камень с шумом упал на дно ущелья.
Из-под навеса выскочил Делбек, заливаясь неистовым лаем. Человек бесшумно отполз от обрыва и скрылся в чаще. Захрапели испуганные кони. Темир, проснувшись, схватил винтовку, но его остановил Кирик.
- Подожди, - прошептал он, - наверху кто-то бродит… Человек или зверь, не знаю.
Делбек продолжал лаять. Но тайга по-прежнему безмолвствовала, и собака успокоилась.
Остаток ночи прошел спокойно. На рассвете с долины послышался крик марала. Темир вскочил на ноги.
- Вот что, Кирик. Я останусь здесь, а тебе придется выехать навстречу загонщикам: боюсь, как бы они не заплутались в тайге. - Помолчав, Темир проговорил в раздумье: - Только тревожит меня ночной гость, пожалуй, небезопасно отпускать тебя одного.
- Что ты, Темир! Что может случиться? Ружье со мной, Делбека возьму.
- Ну хорошо, поезжай, - согласился Темир после некоторого колебания. - Только будь осторожен.
Свистнув собаку, Кирик вскочил на коня и скрылся из виду.
Кирик благополучно проехал террасовые горы и стал медленно подниматься на Бешпельтирский перевал. Делбек всю дорогу охотился за зайцами, и Кирик перестал обращать внимание на его длительные исчезновения.
Вспоминая всю свою короткую жизнь, мальчик не заметил, как из его уст полилась алтайская песня.
Внезапно рядом с ним появился всадник, закутанный в башлык. Кирик схватился за ружье, но было уже поздно. Сильным ударом человек выбил из рук мальчика ружье. Остальное Кирик помнил плохо.
Очнулся он от резкой боли в ногах и руках: они были плотно притянуты веревкой к седлу и туловищу коня. Рот был завязан грязной тряпкой. Мальчик открыл глаза и увидел рядом всадника. Широкая спина и могучие плечи показались Кирику знакомыми. Когда человек повернулся к нему, мальчик узнал Евстигнея Зотникова.
- Ну как, жив, алтайская душа? - спросил он зло. - Я тебе еще и не то приготовил!
Остановив коней, Евстигней прислушался. Со стороны дороги несся лай Делбека. Вынув из чехла обрез, Евстигней стал ждать. Когда между деревьями замелькало тело собаки, Зотников выстрелил. Делбек взвыл от боли.
Лошадь, к которой был привязан Кирик, испуганно шарахнулась в сторону и, вырвав повод из рук Зотникова, умчалась в тайгу. Разъяренная собака бросилась на Зотникова и, подпрыгнув, впилась зубами в его ногу. Евстигней подстегнул коня. Делбек протащился еще несколько метров и, с трудом разжав челюсти, свалился в траву.
Тайгу окутал туман. Спустился он неожиданно. Сначала показалось небольшое серое облако, оно закрыло солнце и, как бы раздумывая, куда держать свой путь, легло на вершины гор. Через час все утонуло в полумгле. Стало сыро и холодно.
В тумане, опустив низко голову, брел конь. На его спине, крепко привязанный к седлу, полулежал мальчик. За ними, прихрамывая, следовала собака. Обходя осторожно скользкие камни, конь стал подниматься вверх по склону горы. Сделав попытку освободить руку, мальчик застонал от боли. Звать кого-нибудь на помощь было бесполезно, да он и не мог: завязанная крепким узлом плотная тряпка по-прежнему закрывала рот.
Конь поднимался все выше и выше… Казалось, он плыл среди безбрежной белесой мглы. Наконец, он выбрался из тумана и, озаренный последними лучами солнца, остановился на гребне горы.