Прокопий выскочил на дорогу, за ним высыпали тюдралинцы и схватились с врагом врукопашную.
Между тем Янька и Кирик, промчавшись по одному из переулков, углубились в лес. Их внимание привлек человек, сидевший на пне. Он размахивал руками и ругался отчаянным образом.
- Да ведь это дед Востриков! - разглядев тощую фигуру старика, радостно воскликнул Янька.
Увидев ребят, Востриков сказал деловито:
- А ну-ка, ребята, пособите ящичек поднять. Вся спина вспотела.
Пень, на котором сидел старый солдат, оказался небольшим ящиком с гранатами.
- А ты куда идешь-то? - заинтересовался Янька.
- Туда, где мне надо быть! - ответил ворчливо старик. - Ступайте за мной! - приказал он и торопливо зашагал в сторону боя.
Ребята едва поспевали за ним.
У склона Черной скалы старик остановился и вынул из ящика две гранаты.
- Я эти «ваньки-встаньки» по русско-японской войне знаю. Слушать команду!
Ребята вынули несколько гранат и стали подниматься на вершину скалы. Белогвардейцы прорвались к Черной скале.
Прокопий был отрезан от конницы Алмадака и Громоздина. Колчаковцы густыми колоннами двигались на поредевший отряд тюдралинцев. Резервы Печерского и Темира не подходили. Создалась опасность полного окружения. Неожиданно в самый разгар боя с вершины Черной скалы в гущу колчаковцев полетели гранаты.
- За власть Советов! - кричал старый канонир.
Взрывы потрясли воздух. Ребята едва успевали подносить гранаты, и когда их осталось всего несколько штук, они услышали радостный голос Вострикова:
- Наши, смотри!
Кирик с Янькой взглянули в сторону села, но ничего, кроме облака пыли, не увидели.
До них донесся лишь отдаленный топот копыт. То летела конница Печерского и Темира.
Не выдержав стремительного натиска, белогвардейцы в панике бросились бежать. Победа у Черной скалы была полной.
Часть третья
ГЛАВА ПЕРВАЯ
После окончания сельской школы Кирик и Янька уехали учиться в областной город.
Накануне отъезда к Кобяковым приехал Темир. Он был в новой шубе и шапке, которые надевались в особо торжественных случаях.
- Эзен!
- Здравствуй, здравствуй Темир! Проходи в передний угол. - Прокопий пододвинул табурет гостю.
Степанида захлопотала возле печки.
- Дьяны-дьел? - спросил Темир, посмотрев на присмиревших ребят.
- Да, в светлый путь! - ответил Кирик радостно.
Вечер в сборах прошел незаметно. Утром, когда ребята поднялись, кони были уже оседланы и на столе приветливо шумел самовар.
Напившись чаю, все вышли из-за стола и, по обычаю, несколько минут посидели молча.
- Ну, мать, пора трогаться! - Прокопий поднялся, поцеловал ребят и в волнении отвернулся к окну.
Степанида припала к Яньке, потом обняла Кирика и, вытирая слезы концом платка, сказала:
- Учитесь хорошенько, не ссорьтесь.
- Из-за чего нам ссориться? - Янька весело посмотрел на друга.
Вместе с Темиром ребята выехали из Тюдралы. Не отставал от них и Делбек.
Поднявшись на перевал, всадники остановились. Перед ними в лучах августовского солнца лежал Алтай, страна отважных людей, высоких таежных гор, шумных рек и природных богатств.
- Ну, друзья, до встречи. - Охотник протянул ребятам руку.
- До свидания, Темир!
Мальчики долго смотрели вслед своему другу.
Далеко в долине, окруженной синей дымкой гор, Темир остановил коня и, приподнявшись на стременах, еще раз поглядел на перевал.
Кирик и Янька были уже далеко на большой дороге.
На солнце сверкали железные крыши бывших купеческих домов, отливали белизной каменные здания.
- Ойрот-Тура! - показывая на лежавший в котловине город, сказал Янька.
- Улала! - произнес восхищенный Кирик. Давно он хотел видеть Улу-Улу - великий из великих городов. Теперь мечта его сбылась. Он будет здесь учиться.
Ребята проехали предместье - небольшие домишки, лепившиеся по склонам гор, и оказались на центральных улицах Ойрот-Туры. Все их поражало здесь. Двухэтажные дома, магазины, пожарная каланча и деревянный мост с перилами через шумную речку Майму. Расспрашивая прохожих, где живет военком, они добрались до маленького, утопавшего в яркой зелени домика. Янька слез с коня и, передав поводья Кирику, постучал в калитку.
День был выходной, и Печерский оказался дома.
- А-а, мальчики! - увидев приехавших, радостно воскликнул он. - Заходите, заходите.
За эти годы Печерский изменился. В офицерском кителе, плотно облегавшем фигуру, с загорелым энергичным лицом, он выглядел настоящим боевым командиром.