- Убежала, - сказала Фрося со вздохом и, усевшись на камень, произнесла мечтательно: - Скоро лето настанет. Скоро-скоро мы разъедемся по домам…
- Тебе жалко расставаться со школой? - спросил ее Янька.
- Да, - тряхнула она косичками, - и со школой и с ребятами.
- Летом мы с Кириком обязательно приедем к тебе в гости.
- Вот хорошо-то, - обрадовалась девочка. - Буду ждать!
Из Сухого лога вернулись под вечер. Сложив хворост под навес и поиграв с Борисом в городки, разошлись по домам.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Склоны гор покрылись бледно-розовым маральником, цвели шиповники, акации и татарская жимолость. Среди буйных трав тянулись к солнцу бледно-синие колокольчики, белые, как снег, горные ветреницы и голубые змееголовики. Приятный запах трав, яркое солнце и горы манят в прохладу лесов и шумных рек. Прощай, школа, прощай, город! Впереди чудесное лето, целый мир таинственных приключений и неразгаданных тайн.
Кирик и Янька приближались к Бешпельтирскому перевалу. С него открывался величественный вид на Усть-Канскую долину. Справа виднелись террасовые горы, покрытые лиственницей, спускаясь выступами, они уходили далеко на север. Слева, точно исполинские колонны, высились голые скалы, и некоторые из них принимали причудливые формы старинных башен какого-то сказочного замка. Впереди лежало ровное плато, пересеченное лишь редкими холмами, а за ними, при слиянии двух рек, Кана и Кутергена, - районное село Усть-Кан. Еще несколько часов езды вниз по Чарышу, и они будут дома. Мальчиков охватило радостное волнение. Спустившись с горных круч Бешпельтира, они поехали быстрее.
- Мама с тятей, наверное, нас ждут, - говорил Янька. - Отдохнем денька два-три дома и поедем к Темиру, согласен?
Кирик кивнул головой. Он думал о прошлом, о своей встрече с Евстигнеем Зотниковым здесь, на Бешпельтирском перевале, о том, как его нашли Янька и дед Востриков.
- Посмотри-ка, кто-то едет нам навстречу.
Друзья попридержали коней.
Лошадь под всадником бежала мелкой трусцой, хозяин, видимо, не старался понукать ее.
- Да ведь это дедушка Кичиней! - обрадовался Кирик.
- Верно! Давай, Кирик, испугаем его. Сдвинем фуражки на глаза, изобразим разбойников и налетим на него с двух сторон.
Ребята пришпорили коней.
Увидев людей, мчавшихся к нему во весь опор, Кичиней беспокойно заерзал на седле и, быстро работая ногами по бокам своей клячи, пытался свернуть с дороги. Ленивая лошадь заупрямилась, и Кичиней, съежившись, стал ждать наездников. Те стремительно приближались.
- Слезай с коня! - услышал он над самым ухом и почувствовал, как его бесцеремонно стащили с лошади.
«Разбойники!» - испугался старик. Послышался смех. Приоткрыв глаза, Кичиней увидел улыбавшихся Яньку и Кирика.
- А! Любящие друг друга братья! - радостно изумился старик и, вскочив на ноги, стал поочередно обнимать ребят.
- Здравствуйте, здравствуйте! Алтайская поговорка говорит: если гусь, расправив крылья, не полетит, то кто узнает, что он быстро летает. - Старый Кичиней поднял указательный палец вверх и произнес торжественно: - Не складывайте их.
Когда первый порыв радости прошел, он опустился на корточки и, закурив трубку, произнес, любуясь Янькой и Кириком:
- Ай-яй, как выросли, настоящие богатыри стали. Приезжайте летом ко мне в гости, я теперь живу в охотничьем хозяйстве, охраняю маралов.
Поговорив со стариком, ребята выехали на Тюдралинскую дорогу. При виде родных мест ими овладело радостное чувство. Наперебой они вспоминали прошлое.
- Кирик, смотри, вот тропинка, которая ведет к Яргольскому ущелью, помнишь, где мы встретили Зотникова, Яжная и Чугунного!
- А вот за той горой мы нашли Печерского, - показывая на мохнатую шапку лесов за Ярголом, говорил Кирик. - Наверное, избушка все еще там стоит, съездим как-нибудь, а? И на Коргоне побываем, - добавил он. - Вот только жаль, что дедушка Журавей погиб, - вздохнул он.
- Тюдрала! - с заблестевшими глазами Янька протянул руку по направлению села. Когда ребята подъехали к своему дому, из подворотни вылез Делбек и, узнав своих хозяев, принялся вилять хвостом.
В окно выглянула Степанида и, всплеснув руками, выбежала на крыльцо. Она обнимала то Яньку, то Кирика.
- Родные вы мои, наконец-то приехали, уж я ждала-ждала, глаз с окон не спускала. Заходите в дом. Лошадей потом расседлаете, - сказала она, видя, что ребята взялись расстегивать седельные подпруги.
- Пускай пообсохнут, круто, должно, ехали, - Степанида посмотрела на взмыленных коней.
- Торопились, мама, - улыбнулся Кирик.
- Золотой ты мой! - Степанида нежно погладила мальчика по голове.