— Каменный твой очаг пусть будет крепким, пусть будут у тебя кучи пепла и толокна!
Это значило, что он желает приезжей спокойной, счастливой жизни в стойбище.
Наутро, надев белый халат, фельдшерица стала обходить аилы. Переводчиком ее был Кирик. Зашли к снохе слепого Барамая, Куйрук.
Куйрук неохотно поднялась навстречу.
Девушка окинула взглядом бедную обстановку аила и спросила Куйрук о здоровье. Куйрук отодвинулась от гостьи, пробормотав что-то невнятное.
— Что она говорит? — Фельдшерица испытующе посмотрела на своего переводчика.
— Она говорит, — запинаясь, начал Кирик, — что русским лекарям не верит.
— А кому же она верит?
Кирик перевел вопрос, но Куйрук, бросив палочку, которой она ковыряла пепел в очоке, отвернулась и не отвечала.
— Скажи, чтобы она вскипятила воду в казане, — сдвинув брови, строго заметила фельдшерица. — Я через полчаса зайду.
Фельдшерица и Кирик вышли из жилья. В соседнем аиле нудно плакал ребенок и раздавался сердитый женский голос. Вошли.
У самого входа, привязанный за веревочку, топтался теленок. Фельдшерица погладила его по блестящей спине и повернулась к сидящей старухе. Та оказалась словоохотливой. Кивнув головой на люльку, вернее — на небольшую деревянную колодку, где, перехваченный ремешками, лежал ребенок, она рассказала, что внучка Урмат день и ночь не дает ей покоя.
Фельдшерица подошла к люльке, разрезала ножом ремешки и приподняла девочку. Дно колодки было мокрое и грязное. Фельдшерица переложила девочку на сухую одежду и сказала старухе, чтобы та выбросила колодку за дверь. Вымыв ребенка, девушка вернулась в аил Темира и попросила его дать ей помощницу. Потом вместе с двоюродной сестрой Темира, Танай, опять направилась к Куйрук.
Хозяйка, сидя у кипевшего казана, косо поглядела на вошедших и отрицательно покачала головой:
— Нет, свое счастье смывать не буду.
Лишь после долгих уговоров энергичной Танай удалось вымыть женщину.
Через час, провожая девушек, Куйрук провела рукой по чистому лицу и раскрыла в улыбке беззубый рот.
Прошло несколько дней.
В аил белокурой девушки Сарыкыс — так стали звать фельдшерицу — все чаще и чаще стали заходить жители Мендур-Сокона.
Глава вторая
Следом за фельдшерицей в стойбище приехал бойкий паренек. Он остановил лошадь недалеко от аила Барамая и, не слезая с тележки, крикнул хозяев.
На зов вышла Куйрук. Не выпуская длинной трубки изо рта, спросила:
— Чего тебе?
— Где живет Темир? Женщина показала.
Паренек повернул лошадь и, сопровождаемый лаем собак, подъехал к жилью охотника.
Дверь гостю открыл Мундус. Посмотрел добрыми старческими глазами на приезжего, сказал приветливо:
— Проходи, гостем будешь, — и повернулся к сидевшему у огня Кирику: — Помоги выпрячь лошадь.
Мальчик быстро поднялся на ноги. Возле таратайки приезжего уже толпились ребята, разглядывая с любопытством странный груз.
Приезжий, стоя около аила, развязывал полог, в который были завернуты книги и широкие листы бумаги, и весело командовал ребятами.
— Ну, карапузик, неси-ка вот это в аил! — Он передал пачку книг одному из мальчиков.
Тот неумело взял ее в руки; бечевка, связывавшая книги, соскочила, и книги с раскрытыми листами одна за другой начали падать на землю.
«Носильщик», запахнув рваную шубенку, присел на корточки и, охваченный любопытством, стал разглядывать рисунки.
Рядом с мальчиком опустились на землю и другие ребята.
На одном из рисунков была изображена большая голова с длинными усами и широкой бородой. Из ноздрей и изо рта страшилища дул сильный ветер, пригибая степной ковыль. Перед головой на могучем коне сидел всадник с обнаженным мечом.
— Уй! — Мальчик обвел глазами своих товарищей и, увидев Кирика, поманил его к себе: — Кто нарисован?
Кирик уселся и взял книгу в руки:
— Яжнай.
Глаза ребят заблестели.
— А это? — Мальчик показал на богатыря с обнаженным мечом.
— Темир.
— Уй! — радостно воскликнули ребята и посторонились, пропуская приезжего.
— Это сказки знаменитого русского поэта Пушкина, — вмешался в разговор паренек и стал собирать книги. — Вот скоро откроем избу-читальню, я вам буду читать много хороших книг… Тебя как зовут? — обратился паренек к мальчику, который уронил книги.
— Бакаш. Я бы ту страшную голову палкой стукнул! — похвастался он.
— Айда-ка, подойди! Вон какой ветер изо рта дует, конь едва стоит, — заметил один из мальчиков.