Дог знал, что у него четыре магических центра и довольно сильно разветвленная сетка. В обучении они с Изахом как-то пропустили эту тему, и теперь Дог пытался самостоятельно во всем разобраться. Как выглядят ауры других склонных к магии людей, он не имел понятия, а потому сравнивать ему было не с чем. Когда юноша практиковался на Клыке, он проделывал простые магические действия, и черпал магию из центров в ладонях, а иначе с ним могло бы приключиться то же, что и сейчас, ну или что-то подобное. Получалось, сгусток энергии в районе солнечного сплетения — это резерв, из которого черпается сила только на очень сложные и тяжелые заклинания, ну и, наверное, когда все остальные уже исчерпаны. Соответственно, пожалуй, если самое легкое — в руках, самое сложное — в солнечном сплетении, то отсюда вытекает, что середина — в голове.
Пока Дог пытался в себе разобраться, ноги уносили его все дальше, и все больше уменьшался клубок энергии. Он настолько увлекся, что не заметил, что окружающий его пейзаж полностью изменился. Вместо горячих песков теперь буйствовала сочная зелень. Густые заросли тропических растений, крики разных животных и птиц пронеслись мимо его сознания. Сейчас он был полностью погружен в себя, какое-то шестое чувство позволяло ему продолжать бег, лавируя между стволами, низко склоненными ветками, перекинутыми между деревьями лианами. Он выбежал к прохладному озеру посреди леса и в тот же момент понял, что избыток магической энергии исчерпан. Теперь можно было остановиться. Облегченно вздохнув, Дог упал, как подкошенный. Распластавшись на сочно-зеленой траве в нескольких шагах от воды, с широко раскинутыми руками и ногами, молодой маг уставился бессмысленным взглядом в небо. Сознание в очередной раз покинуло его.
Глава девятнадцатая О ВКУСАХ НЕ СПОРЯТ Маркиз де Карабас (Kagami.)
— Ну что ж! — Аль хлопнул себя по коленям и поднялся с кресла. — Спасибо тебе, маркиз, уважил старика, всех показал. Или не всех? — он, прищурившись, покосился на меня.
— Всех, учитель, — преданно ответил я.
— Ну вот и славно! А теперь я думу думать стану. И вообще, утро вечера мудренее, завтра и будем решать, кого тебе в соратники определить, — он, кряхтя, пошлепал к двери. — Да, и вот еще что, — обернувшись, он снова изобразил строгий взгляд, — ты не сиди допоздна, свечи-то да светлячки зря не жги!
— Да, великомудрый Аль, — я отреагировал с самым покорным видом.
— То-то же! — гордо постановил старик и, наконец, удалился.
Я плюхнулся обратно в кресло, вытянул ноги, закинул руки за голову. Разумеется, первым делом нащупал проплешины и поморщился. Обидно-то как! Никогда ведь красавцем не был, а теперь, когда начал хоть как личность магическая из себя интерес представлять, так и вовсе в урода превращаюсь. Нет, я точно волосы сбрею. Не ходить же с этими пятнами голой кожи, на лишаи похожими. Перед дамами позориться. Хотя, какие уж тут дамы… Какую не потяни в герои, все при телохранителях. Да они и сами на меня не глянут… Настроение совсем испортилось, и я подумал, что не мешало бы и коту его слегка понизить. А то дрых все время, пока, пока я здесь перед Алем цыганочку с выходом отплясывал, дабы гнева его, на пакости гораздого, на свою башку плешивую не навлечь.
— Вылазь! — приказал я. — Поговорим, — реакции не последовало. — Хватит притворяться! — обиделся я. — Знаю же, что подслушивал да подглядывал, даром, что на тебя Аль внимания не обратил.
Кис голоса не подал, но из-за ножки стола раздалось заинтересованное "пи-пи-пи". Я перестал пялиться в потолок и обвел комнату взглядом. Кота нигде не было. Потом опустил глаза вниз и обнаружил мышь, с любопытством на меня взирающую. Первым порывом было запустить в нее чем-то тяжелым, но в глазках-бусинках тварюжки было столько понимания и сочувствия, что я только вздохнул.
— Что, и тебя все бросили? — риторически поинтересовался я.