Не знаю, сколько времени продолжалась бы наша совместная молчаливая скорбь о моей несостоятельности, если бы снизу вдруг не послышался шум, несколько незнакомых голосов сразу и пронзительные возмущенные вопли де Барануса. Нас с котом, как подкинуло. Не сговариваясь, мы кинулись на лестничную площадку. Крики приближались. Несколько пар ног тяжело топали по ступенькам, другие шаги раздавались из помещений где-то в районе пятого-шестого этажей, хлопали двери комнат и дверцы шкафов, верещал Аль. И вся эта какофония неумолимо продвигалась все ближе к нам.
Мы с Сириусом, изо всех сил напрягая слух, пытались понять, что же там творится. Прошло минут десять, прежде чем вся эта суета приблизилась достаточно, чтобы можно было хоть что-то разобрать.
— Я повторяю! Вы не имеете права! Я буду жаловаться в Магистерию! — визжал Аль, судя по всему, оглашая свои угрозы далеко не первый раз. В ответ что-то бубнил равнодушный занудный голос, который я пока не мог ни узнать, ни разобрать.
Мы с Творожком переглянулись и на всякий случай пригнулись пониже, чтобы не сразу попасться в глаза нежелательным визитерам, когда окажемся в их поле зрения. Правильно сделали. Буквально еще минуты через две визг Аля достиг апофеоза, чем, видимо, вывел-таки из себя зануду. Бубнеж начал нарастать, пока не превратился в громовый рык.
— …подвергаете опасности благородного юношу! Король не прощает издевательства над своими вассалами!
Пусть я разобрал не все, но мне хватило и того, что я услышал, и того, что наконец узнал этот голос. К нам пожаловала не кто иная, как тетушка Лазалия — дальняя родственница моей покойной матушки и председательница комитета дворянского собрания по воспитанию подрастающего поколения. Да, доложу я вам, давно я не испытывал такого ужаса! Даром что причиной появления здесь этого одиозного персонажа стало спасение моей скромной персоны от надругательств старого звездочета. Если она меня увидит в этой рванине, да еще местами плешивого, да еще и… В общем, лучше всего сделать вид, что я — это совсем не я и даже не мой родственник. Типа, я здесь просто мимо проходил и никакого маркиза де Карабаса в глаза не видел и лично знаком не был. В общем, нельзя, чтобы она меня нашла. Не переживу я такого позора.
Судя по всему, учитель придерживался точно такого же мнения. Да и на Сириуса, похоже, госпожа Лазалия произвел остро негативное впечатление. Кис шипел, дыбил шерсть и злобно царапал пол выпущенными на всю длину когтями.
А голоса все приближались.
Схватив кота, я юркнул обратно в кабинет.
— Что делать будем? — прошептал Творожок. — Они же вот-вот сюда доберутся. А тут спрятаться негде.
Увы, ответа у меня не было. Глаза лихорадочно метались по просторной комнате, не обремененной никакой мебелью, кроме расставленных вдоль стен стеллажей с книгами, письменного стола, пары кресел и магического Зеркала. Прямо хоть в мышиную нору прячься! Мышь, кстати, как раз высунулась из-за ножки стола и с любопытством пялила на меня свои глазки-бусинки, словно ожидая, что я сейчас попрошу политического убежища где-нибудь в лабиринте прогрызенных ею переходов.
Шум раздавался уже на десятом этаже. Еще несколько минут, и меня ждет участь похуже спасителя галактики. Восемь лет прозябания в этой башне покажутся мне курортом по сравнению с нотациями и уроками хороших манер под надзором ревностной тетушки. У мыши сдали нервы, и она юркнула куда-то в дальний угол первой. Кот дрожал, как осиновый лист и, кажется, готов был упасть в обморок. Интересно, как выглядят коты в обмороке? Никогда не видел. Ой, да о чем я думаю-то!
Я зажмурился и взмолился всем известным богам, прося лишь об одном: чтобы меня не нашли. В следующий миг я почувствовал, как тело мое расслабляется и какая-то сила неумолимо прижимает меня к полу. Когда меня распластало, как морскую звездочку, я сделал единственное, на что еще оставались силы — скосил глаза. Я хотел посмотреть, что происходит с Сырком, но взгляд уперся в то место, где должна была быть моя рука. Должна была. Но ее не было! Во всяком случае увидеть ее было невозможно.
Прежде чем потерять сознание, я успел почувствовать очередной укол в районе пояса и подумать, что так и не посмотрел, каким значком наградила меня Магистерия в прошлый раз.
Глава тринадцатая АПГРЕЙДЫ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ Маркиз де Карабас (Kagami)
Она струилась по огромному, великолепно украшенному залу, лавируя среди застывших, словно окаменевших фигур. Все вокруг сияло роскошью придворного блеска, но ничто не могло сравниться с ней: с ее грацией, ее идеальными формами, Ее несравненной улыбкой. Казалось, Она не идет, а парит над полом в абсолютной тишине. Кроме Нее, похоже, лишь один человек здесь, одетый во все черное, способен был воспринимать действительность, но и он был обездвижен, лишь глаза на хмуром аристократичном лице жили и следили за каждым ее движением.