Чародей интуитивно чувствовал, что нужно уловить тот момент, когда сила израсходуется настолько, что уже не принесет вреда его организму, но ее еще будет достаточно, чтобы поддержать в нем жизнь, но вот где та грань, он не знал. Неожиданно в воспаленном мозге возникла идея: а что, если попробовать не только почувствовать, но и увидеть, как тогда в зеркале, свой магический резерв. И Дог попробовал просканировать внутренним зрением свой магический потенциал. Сначала у него ничего не получалось, потом он попытался представить, как телесная оболочка тает, пока полностью не исчезнет, а его взору предстает то, что он однажды уже видел. С каждой новой попыткой мысленно растворять свою плоть становилось все легче, и в какой-то момент Дог смог увидеть свои магические центры и капиллярные разветвления. Маленькие теннисные мячики в ладонях уже не светились тем ярко-красным светом, что он запомнил, теперь они и все исходящие капилляры напоминали пустые остекленевшие матово-багровые колбы и трубки. Капиллярные нити, что оплетали ноги, постигла та же участь. В голове, под черепной коробкой, еще билась несмелая искра, и только свернувшийся до небольшого клубка центральный магический резерв еще полыхал красным огнем. Но почему-то, магу казалось, что и того, что там осталось, будет вполне достаточно, чтобы испепелить его, и поэтому продолжил бег.
Дог знал, что у него четыре магических центра и довольно сильно разветвленная сетка. В обучении они с Изахом как-то пропустили эту тему, и теперь Дог пытался самостоятельно во всем разобраться. Как выглядят ауры других склонных к магии людей, он не имел понятия, а потому сравнивать ему было не с чем. Когда юноша практиковался на Клыке, он проделывал простые магические действия, и черпал магию из центров в ладонях, а иначе с ним могло бы приключиться то же, что и сейчас, ну или что-то подобное. Получалось, сгусток энергии в районе солнечного сплетения — это резерв, из которого черпается сила только на очень сложные и тяжелые заклинания, ну и, наверное, когда все остальные уже исчерпаны. Соответственно, пожалуй, если самое легкое — в руках, самое сложное — в солнечном сплетении, то отсюда вытекает, что середина — в голове.
Пока Дог пытался в себе разобраться, ноги уносили его все дальше, и все больше уменьшался клубок энергии. Он настолько увлекся, что не заметил, что окружающий его пейзаж полностью изменился. Вместо горячих песков теперь буйствовала сочная зелень. Густые заросли тропических растений, крики разных животных и птиц пронеслись мимо его сознания. Сейчас он был полностью погружен в себя, какое-то шестое чувство позволяло ему продолжать бег, лавируя между стволами, низко склоненными ветками, перекинутыми между деревьями лианами. Он выбежал к прохладному озеру посреди леса и в тот же момент понял, что избыток магической энергии исчерпан. Теперь можно было остановиться. Облегченно вздохнув, Дог упал, как подкошенный. Распластавшись на сочно-зеленой траве в нескольких шагах от воды, с широко раскинутыми руками и ногами, молодой маг уставился бессмысленным взглядом в небо. Сознание в очередной раз покинуло его.
Глава девятнадцатая
О ВКУСАХ НЕ СПОРЯТ
Маркиз де Карабас
(Kagami.)
— Ну что ж! — Аль хлопнул себя по коленям и поднялся с кресла. — Спасибо тебе, маркиз, уважил старика, всех показал. Или не всех? — он, прищурившись, покосился на меня.